— Считайте, что это мой свадебный подарок. Даже не мой, а Посейдона, — безапелляционно заявила я. — Не обязательно тратить всё на свадьбу, — сказала я уже без шуток. — Оставьте часть про запас. Впереди роды, нужно где-то жить, проблем — вагон и маленькая тележка.
Помолчав и выдержав небольшую паузу, Марина все же взяла деньги.
— Спасибо, Лёсь, — всхлипнув, проговорила она. — Такое впечатление, что тебе пятьдесят один, а не пятнадцать.
— Вот и славно! А я приготовилась ещё минут десять тебя уговаривать, — пошутила я, перебирая оставшиеся купюры.
— Могу вернуть, начнём сначала, — хихикнула сестра, сворачивая купюры трубочкой и зажимая в ладони.
Больше всех неловко было Дену. Не зная, куда деть взгляд, он рассматривал фотографии на стене.
— Малая, верну с процентами! — наконец переведя на меня взгляд, пообещал он.
Отмахнувшись, я взяла две купюры по пятьдесят гривен и протянула их Тане.
— Танюш, это тебе.
Глаза подруги полезли на лоб.
— Мне-то за что? Я там даже рядом не стояла! — оправдывалась Таня, но ее рука сама потянулась за деньгами.
— Зато именно ты предложила Голубой залив и знала, куда идти с находкой. Без тебя я бы вообще ничего не нашла.
Задумавшись, Таня взяла деньги и благодарно кивнула.
— Спасибо, Лёсь! Ты — святой человечище! — В ее глазах блеснули слезы, и Таня отвернулась.
— Купишь себе все, что нужно, к школе. И вообще, это тебе компенсация морального вреда за несложившуюся охоту, — улыбнулась я.
Оставшиеся деньги я убрала обратно в рюкзак. Как ни странно, мне совершенно не хотелось пересчитывать свою часть и думать, на что бы я потратила деньги, оставь я всё себе. Это будет мой неприкосновенный запас. Мало ли как сложатся дела у папы на работе.
Поужинав тортом с соком, мы попрощались с Таней и выдвинулись домой уже в сумерках. Проводив нас до калитки, поцеловав Марину, Ден пошел домой, а мы с сестрой тихонько проскользнули в дом, стараясь не привлекать внимания Людмилы Григорьевны.
На удивление, папа был дома. Неужели мои страхи оправдались, и он уволился? Сидя за столом и закатав рукава светлой рубашки, он перебирал нотные листы, рядом остывала чашка чая. Увидев нас, он отложил ноты и мягко улыбнулся.
— Привет. На море ездили? Не сгорели при таком пекле?
Вроде не расстроенный, значит, все должно быть в порядке.
— Да, ездили в Голубой залив, — Разувшись, я с наслаждением прошлась к столу босыми ногами по прохладному полу, абсолютно позабыв, что могу наступить на ползающих друзей. — Немного подгорела, конечно. А ты чего не на работе?
— Сегодня я поиграл часик, пришел какой-то бородач, заплатил денег и попросил, чтоб сегодня в ресторане было тихо. Неприятно, но ладно. Денег все равно дали. Вот, подбираю репертуар, — объяснил отец, показывая нам ноты.