Он не заметил, когда начал спрашивать разрешения сам у себя, прежде чем поднять крышку инструмента.
Здесь разрешения не требовалось, его просили поделиться музыкой с гостями, еще и платили за это.
— Добрый вечер! — поздоровался подошедший хозяин. — Спасибо, что не отказали, я помню, что сегодня у вас выходной. Просто хочется, чтобы гости послушали настоящую музыку.
— Здравствуйте! Всегда с удовольствием. — Опустив глаза, Сева спрятал улыбку.
Такие слова его все еще смущали. Захотелось отмахнуться, объяснить, что ничего особенного он не делает, но хозяин уже отошел.
Сева провел пальцами по клавишам.
В молодости ему казалось, что музыка станет его жизнью. Он не горел большой сценой, не мечтал о великой славе, просто хотел дарить музыку, искал работу, где можно расти, пробовать что-то новое. Но вскоре встретил Аллу, родилась Марина, нужно было больше зарабатывать. Потом Алла получила новую должность, и ее работа стала важнее. Через несколько лет появилась младшая дочь.
Сева никогда не жалел о девочках.
Но сейчас, сидя за роялем, он поймал себя на мысли: 'Почему ради семьи следовало отказываться от любимого дела именно мне? Почему мои лишения считались обычным делом, а ее — чем-то недопустимым? Я посвятил Алле жизнь, похоронив в ворохе бытовых проблем свои амбиции, желания и талант.
И все это время надеялся, что однажды она оценит то, что я для нее сделал, посмотрит на меня иначе, перестанет попрекать и тыкать носом. Алла никогда не признавалась мне в любви. Я сам принимал за любовь редкое хорошее настроение жены и спокойный вечер за ужином. Неужели я настолько слеп⁈'
Впервые он пожалел о том, как легко согласился, что дело Аллы важнее его дела. Что ее усталость требует тишины, а его пройдет сама. Что ее раздражение нужно понимать и ходить перед ней на цыпочках, а ему достаточно одного слова «успокойся».
Он любил Аллу, наверное, поэтому так долго не хотел замечать очевидного. Казалось, если избавить ее от домашних забот, она станет мягче. Если не спорить, вечер пройдет хорошо. Если больше зарабатывать, исчезнут упреки.
Иногда действительно становилось лучше. Она смеялась, рассказывала про работу, даже позволяла себя приласкать. Сева цеплялся за такие мгновения и убеждал себя, что все еще можно исправить.
В зале появились первые гости.
Поправив стул, Сева выпрямился и положил руки на клавиши. Пока гости рассаживались, он играл тихо. Знакомые мелодии не мешали беседовать и говорить тосты.
Аллу он увидел минут через двадцать, когда за дальним столиком у окна поднялась полная женщина в микроскопическом платье, кому-то помахав. Взглянув туда же, куда и она, Сева встретился с Аллой взглядом.