— Сколько времени это займет?
— Думаю, получаса будет достаточно. Пока приглашаем только вас: сначала необходимо определиться с программой.
— Я понимаю. А кто меня встретит?
Карандаш в пальцах Марины тихо хрустнул. Ден покосился на сломанный грифель и едва заметно поморщился.
— Для вас забронируют столик. Достаточно назвать свое имя.
— Юрий, правильно?
— Да.
— Хорошо, Юрий. Завтра в восемнадцать я буду.
— Благодарю. До свидания.
— Всего доброго.
Повесив трубку, не двигаясь, Ден еще несколько секунд смотрел на нее.
— Ну? — не выдержала Марина.
Он повернулся к нам.
— Я теперь понимаю, почему вы заранее текст писали.
— Ты отлично справился, — сказала я, чувствуя, как понемногу волнение меня отпускает.
— Особенно с ресторанным репертуаром, — добавила сестра. — У тебя лицо было, будто она потребовала сыграть прямо в трубку.
— Я уже приготовился. На всем, что дадут. Человек— оркестр, блин!
Марина рассмеялась и обняла его.
Забрав у него блокнот, я вырвала листок, сложила вчетверо и убрала в карман. Мама согласилась. Значит, завтра все свершится.
— Подождите, — сказала я. — Нашему заказчику надо столик на ее имя забронировать. А еще подумать, куда делся рояль.
— И дочь, — напомнил Ден.
— Дочь пусть удачно выйдет замуж, — вздохнула Марина. — Хоть у кого-то все хорошо сложится, — под неодобрительным взглядом Дена она стушевалась. — Все равно мне больше повезло. Признаюсь! Стать женой работника «Газ-нефтепромапрома», еще и умного, и талантливого! — и поцеловала Дена в щеку.
Позвонив в справочную, мы узнали номер ресторана и Марина позвонила и забронировала столик на двоих.
Мы сделали большое дело. Отпустив молодых, я осталась одна. Теперь предстоит самое сложное — пережить ожидание и саму встречу.
До завтрашних шести вечера больше суток: достаточно для того, чтобы я еще сотню раз перебрала фотографии, проговорила каждую фразу и разозлилась на мать так, что для страха в моей душе просто не останется места.
Но он пока был. Сидел в голове и мерзко нашептывал: «Да она только увидит тебя и сразу уйдет».
Нет, я заставлю ее себя выслушать.
«А если под ее взглядом ты снова сломаешься, и весь твой план канет в бездну?»
Я с силой потянула за лямку рюкзака, так, что она врезалась мне в плечо.
Не сломаюсь.
В прошлой жизни я достаточно молчала. Глотала обиду, когда мать немытыми ногами топталась по моей внешности, способностям и характеру. Стояла перед ней, не смея поднять головы, и слушала, какая я серая посредственность. Разумеется, вся в отца. Если верить матери, от него мне досталось все самое плохое, а хорошего во мне не могло быть априори.