Константин.
Меня словно облило кипятком, а ладони, наоборот, вмиг заледенели. Неужели опоздала⁈ Неужели я переживала не просто так, и все мои опасения подтвердились? Ему уже позвонили, и он сам, а может, и вместе с моей драгоценной мамочкой приехал разбираться? Инстинктивно дернувшись назад, я была готова рвануть во дворы и раствориться в переулках, бросив все к чертям.
Водительская дверца иномарки со щелчком распахнулась.
Я остановилась, как вкопанная, ожидая увидеть любовника матери, но из салона, тяжело кряхтя, выкатился невысокий пухлый дедуля в панаме и цветастой гавайской рубашке. Обычный курортник. Просто похожая машина.
Меня так качнуло от схлынувшего адреналина, что пришлось опереться об изгородь, ограждающую клумбу с ощипанными юкками от четвероногих.
«Идиотка, — нервно сглотнув, мысленно отругала я себя. — Нервы ни к черту. Соберись, ты взрослая тетка, а от каждой тени шарахаешься!»
Подойдя к павильону, я толкнула стеклянную дверь с фирменной наклейкой.
Над головой звякнул колокольчик.
За высокой пластиковой стойкой сидел худой прыщавый паренек лет девятнадцати, в форменной футболке Fuji. C полузакрытыми глазами он лениво цедил из пластикового стаканчика растворимый кофе и кивал головой в такт звучащей из колонки музыке: «Полковника никто не жде-от». Никаких шпионов и шантажистов, можно выдыхать.
Огромная машина для печати фото за его спиной монотонно гудела, выплевывая нарезанные полоски негативов в пластиковые лотки.
— Доброе утро, — хрипло выдавила я, борясь с непослушными связками.
— Доброе. Забирать?
Кивнув, я молча протянула ему помятый чек. Даже не посмотрев на меня, парень прищурился, изучая номер заказа, лениво повернулся к картонной коробке с готовыми снимками и принялся перебирать конверты.
Секунды растянулись в вечность. Мое сердце выбивало чечетку.
«Сейчас скажет: „Девочка, подожди, с тобой тут поговорить хотят“…» — звучал в голове мерзкий шепоток.
— С вас восемь гривен пятьдесят копеек, — монотонно бросил он, шлепнув об прилавок пухлым конвертом.
Я так громко выдохнула, что парень удивленно вскинул брови. Полезла в рюкзак, торопливо отсчитала мятые купюры, сгребла конверт и, даже не дожидаясь чека, выскочила обратно на улицу, словно за мной гнались все черти преисподней.
Только отойдя на приличное расстояние, я рухнула на деревянную лавочку под тенью магнолий. Меня трясло, и от волнения пересохло в горле.
Наконец я заглянула в конверт. Сверху лежали длинные полоски негативов в прозрачных сливерах, а под ними — стопка пахнущих химией, еще теплых глянцевых фото десять на пятнадцать.