Двойные рёберные у Люды получались хорошо. Даже зрелищно. Ещё бы. Стройная, высокая, длинноногая девушка, во время выполнения элементов она смотрелась на льду эффектно. Спокойно отработала сальхов, тулуп и риттбергер так, как надо. Настала очередь зубцовых.

Одногруппники сейчас прыгали двойные лутцы по очереди, друг за другом. Вот и Соколовская, прыгавшая перед Людой, разогналась через весь каток и прыгнула двойной. Очень чисто! С правильного внешнего ребра, с идеальной круткой, и с чистейшим приземлением, да ещё и с красивым выездом.

— Марина, молодец! — крикнул Левковцев. — Люда, следующая! Прыгай одинарный!

Люда вдруг подумала, что она никогда не услышит благодарности от тренера, если будет прыгать одинарные, которые и за прыжок-то почти не считались. Нет! Надо показать, что и она не хуже этой вреднюки Соколовской! Люда перебежками выкатилась к правому короткому борту, и от него стала разгоняться через весь каток. Левковцев поздно сообразил, что она задумала. А она задумала двойной лутц, вопреки указанию тренера!

— Стооой! — крикнул Левковцев. Голос его прозвучал в тот самый момент, когда она уже встала левой ногой на внешнее ребро и ударила зубцом левого конька по льду. Поздно. Люда вошла в группировку. Вошла под большим наклоном, и тут же почувствовала, что прыжок получится с большим недокрутом. Точнее, совсем не получится, и она упадёт на лёд в самом травмоопасном положении — головой вперёд, и, скорее всего, ударится затылком о лёд.

Боль она не успела почувствовать. Последнее, что видела — светильники на потолке. Значит, всё-таки она летит головой о лёд…

… Пришла в себя постепенно. Сначала услышала непонятный писк. Он доносился словно через вату, и казался хоть и приглушённым, но резким и противным. Что это? Сон? Люда медленно приходила в себя. Как только мозг всё более включался в работу, писк становился более тихим и спустя какое-то время почти пропал. Попробовала открыть глаза, и это не получилось. Тут же писк снова стал более громким. Но это продолжалось недолго. Через несколько секунд Люда решила повторить попытку, и глаза слегка приоткрылись. Приоткрылись лишь для того, чтобы снова зажмуриться — там, снаружи, было слишком светло.

Со второй попытки ей удалось чуть приоткрыть глаза. Над ней сиял ослепительной белизной потолок, настолько чистый и белый, какого она раньше никогда не видела, даже в больнице. На потолке горели необычные квадратные светильники, из матовой поверхности которых свет исходил равномерно, по всей площади. Как такое возможно?

Впрочем, о светильниках она ничего не знала, и вполне возможно, где-то такие и могли быть. Больница! Она в больнице! Конечно же! Она же упала и ударилась головой о лёд! Сейчас воспоминания полностью вернулись к Люде. И вернулось ощущение вины перед тренером. Вот говорил же, чтоб не прыгала двойной лутц! Подвела и его и себя…