В своём времени у Люды дупель получался с надёжностью пятьдесят на пятьдесят, но она всё равно его прыгала, потому что среди двойных прыжков двойной аксель самый сложный, практически тройной прыжок. Его обязательно надо было прыгать, чтобы подтвердить квалификацию на первый спортивный разряд. И вот сейчас она попробует его исполнить…

Люда неловко разогналась двумя подсечками, переступила на левую ногу, затормозила, присела, сделала мах правой ногой и прыгнула двойной аксель. В ушах засвистел ветер, в глазах мир превратился в сплошные полосы, и она почувствовала, что сильно перекрутила, чуть не оборот. Получился тройной аксель! Правда, недокрученный. Но даже из такого неудачного прыжка она сумела бы выехать, хоть и приземлилась под слишком острым углом. Просто… Просто она очень сильно удивилась тому, что так запросто прыгнула не то что двойной, но целый тройной аксель! А это было НЕВОЗМОЖНО! Поэтому осталось только с удивлением свалиться на лёд.

Падение получилось нетравматичным — ещё в полёте каким-то образом она сумела сгруппироваться и приземлилась точно на задницу, проехав потом по льду несколько метров и уткнувшись в бортик. Девчонки замерли в изумлении.

— Стольникова! Плохо слышишь? Я что говорил вам? — недовольно крикнул Бронгауз. — Никаких трикселей! У тебя в программе он стоит? Ты решила убиться с первого раза? Вставай и делай двойной!

Люда встала, опершись рукой о лёд, и взгляд случайно упал на женщину в тёмном спортивном костюме, кепке и чёрных очках, стоявшую на зрительском балконе. Женщина внимательно наблюдала за происходящим на льду. И как раз в это время смотрела на неё, Людмилу Хмельницкую. То, что женщина в это время посмотрела на неё, никакого удивления не вызвало — естественно, падение привлекло внимание всех на катке. Но… Всё-таки было в этой женщине что-то странное. Люда сначала не смогла определить, что именно. Но тут же поняла. Дело в том, что, когда она увидела женщину, напало какое-то чувство острого дежавю. Люда ощутила, словно она уже проживала этот момент когда-то и где-то. Или… Эта женщина была ей хорошо знакома. Но каким образом?

… Бывало с ней и такое. Как-то жарким июльским воскресным днём, когда было ей 8 лет… Да… Жаркое лето 1979 года… Гуляли с родителями по центру, прямо перед драматическим театром. Одеты во всё белое. Мама в коротеньком белом сарафане с широкими бретельками, белых босоножках и белой фетровой шляпке, папа в бежевых отглаженных брюках, белой в голубую полоску рубашке, белой матерчатой «капитанской» фуражке и мужских сандалиях коричневого цвета на босу ногу. Сама она тогда была в белом платьишке с рюшами и белой панамке. На ногах белые детские босоножки. Чувствуется, как черные волосы, несмотря на панамку, сильно припекает солнце…