Щурясь и прикрываясь от бесцеремонно лезущих в глаза ярких не по-вечернему солнечных лучей — выхожу на крыльцо. Из-под ладони сложенной козырьком осматриваю окрестности. Ф-фух! Цела, Амазонка! И вообще, весь личный состав в пределах визуальной доступности присутствует. В наличии и без видимых повреждений. Даже с пополнением, похоже. Ольга, Шептун… о как! Уже даже со щитом, воин! Долгий с супругой: дражайшей Еленой–свет-Михайловной и помимо них, еще четыре ранее неизвестных мне персонажа. Семья, судя по всему: мужчина моих лет, миловидная женщина близкого же возраста и две её копии — девочки лет десяти. Двойняшки, что-ли?

Все какие-то слегонца пришибленные. Меня отпевают? Или ещё какой повод для печали имеется? Смотрю и баньку протопили и мангал раскочегарили — курортнички!

— Егор! — глазастая валькирия первой замечает мое появление. Понимаю — рада, я тоже! Только зачем оповещать об этом все окрестности садового товарищества и городскую окраину впридачу? Да еще настолько пронзительным визгом, прямо на самой грани восприятия? Ладно, это я так — бурчу по-стариковски. Ох ты ж: смотрю все прямо на глазах посветлели, оживились! Значит все же из-за меня сей траур был обьявлен. Мелочь, а приятно, черт побери!

Подлетает птахой дивной: взьерошеная, раскрасневшаяся, радостная — красива-я! Прильнула нежно, гибким станом девичьим, зарылась лицом на груди богатырской! Лепота! Парамон пикчерз представляет… А волосы у Сейлормун весной пахнут — закачаешься!

— «Прости, я снова без цветов…».

— Ты как? — небрежно отмахнувшись челкой, вопрошает девица — доброго молодца. С тревогою ласковою, искренней, — Что-нибудь болит? Только честно говори — всё, как есть!

— Всё в порядке, доктор! Я же вам ещё вчера сказал: душа болит, а все иные органы без патологий. Как сама?

— Да что со мной будет? — снова отмахивается, — У тебя точно ничего не болит? Не может быть! Позавчера! Я так боялась, Егор! А ты мне не врёшь? — девочка — самурай с пулеметной скорострельностью выдает длинную, но рваную очередь.

— Что, «позавчера»? — не догоняю я смысла этого слова, трассером проскочившего в её стрекоте.

— Говорил — позавчера. Ты больше суток в отключке был! Я так боялась! — повторяется она. — Как твоя голова? Не кружится? Тебя не тошнит, Егор? В глазах не темнеет?

— Если ты о сотрясении, то как не странно — ни малейших симптомов не ощущаю. Был печальный опыт — есть с чем сравнивать. На этот раз обошлось без сотряса, судя по всему… Позавчера? Ну, ни хрена себе!

— Не может быть, Егор! После такого удара! Ты просто мне врешь, чтобы успокоить! Скажи честно, я тебя прошу!