Столы стояли длинными рядами, каждый метров по пять. Деревянные, грубо сколоченные, потёртые от времени и использования.

И они ломились от еды. Мясо жареное: кабан целиком на вертеле, курицы, утки, какая-то дичь. Запах стоял густой — жир, дым от углей, специи. Хлеб свежий: караваи круглые, булки продолговатые, лепёшки плоские. От некоторых ещё шёл пар. Овощи: морковь, капуста, лук, что-то зелёное незнакомое. Фрукты: яблоки красные, груши жёлтые, виноград фиолетовый. Пиво в бочках деревянных, что стояли у стен, краны открыты, пена капала на пол. Вино в кувшинах глиняных и много народу много.

Скверноборцы сидели за столами плотными рядами. Человек пятьдесят, может больше. Пили, смеялись, разговаривали громко. Голоса сливались в единый гул, смех взрывался то тут, то там, кружки стучали о столы.

Я зашёл в зал следом за ребятами. Остановился у входа. Оглядел обстановку. Просчитывал автоматически: выходов два — главный где я стою плюс боковой справа у дальней стены. Окон нет — только узкие щели под потолком для вентиляции. Если что, отступать через боковой выход.

Прошёл вдоль стены к дальнему углу. Нашёл свободное место за последним столом. Сел спиной к стене — оттуда видно весь зал, все выходы. Рюкзак положил у ног. Прижал ногой к стене. Ребята сели рядом шумно, начали накладывать еду в тарелки жадно.

Я же не трогал еду. Просто смотрел. Перед мной поставили кружку. Не пил.

«Почему ты не пьёшь и не ешь?» — спросила Кара тихо через несколько минут.

'Опасное место, чтобы терять над собой контроль, — ответил я мысленно.

Пауза.

«Ты не доверяешь им», — не вопрос, а утверждение.

«Не особо, — признался я. — Совсем недавно они смотрели на меня как на продолжение Оргуса. Они благодарны — да. Но до друзей далеко.»

Праздник шёл полным ходом.

Скверноборцы пили за погибших. Гольт встал во главе центрального стола. Поднял кубок высоко над головой.

— За павших! — заорал он громко, голос прокатился эхом по залу.

— ЗА ПАВШИХ! — ответили хором все. Голоса слились в рёв.

Они опрокинули кубки в глотки одновременно. Пиво, вино, медовуха — исчезли за секунды.

Кубки с грохотом упали на столы.

Потом пили за новичков.

— За выживших! — снова Гольт. — За тех кто прошёл огонь и выжил! За новых скверноборцев!

— ЗА НОВЫХ! — рёв снова.

Гольт указал в нашу сторону.

— За Вирикана! За Мурсу! За Турсу! — перечислял громко. — Они доказали что достойны носить звание скверноборца! — За Дарала!

Ребята рядом со мной покраснели от гордости и алкоголя. Встали, подняли кружки. Потом пили за Басию, за Сейгана, за других выживших.