«Семья» оказалась не толпой, а одним человеком.
Меня привезли — не проводили, именно привезли, на машине, вниз с холма и куда-то в сторону, в дом, которого я раньше не видела: старый, огромный, спрятанный за стеной леса так, что с дороги его было не разглядеть. Меня провели через залы, где было слишком много темноты и слишком мало людей, и оставили в комнате с камином, где спиной к огню стояла женщина.
Немолодая. Хотя у них не поймёшь — черты гладкие, но глаза старые, очень старые, тот же холод, что у Луки, только устоявшийся, окончательный. Она обернулась, оглядела меня без спешки.
— Значит, вы и есть ведьма, которая усмиряет моего сына. — Голос низкий, ровный. — Я Ана Вольтерра. Мать Луки. Садитесь.
Я села. Кай на моём плече — я не оставила его, и никто не посмел возразить — напрягся, вцепился в пальто.
— Не буду ходить кругами, госпожа Ковач, — сказала она. — У меня их нет, кругов. За четыреста лет отвыкаешь тратить время. Мой сын болен. Вы это знаете. То, что сидит в нём, — не эхо и не бред, это Влад. Наш предок. Основатель дома. Он не умер по-настоящему — такие, как он, не умирают целиком, они растворяются в крови и ждут. Влад ждал долго. И проснулся, когда родился Лука, потому что в Луке крови больше, чем в ком-либо за века.
— И чего он хочет? — спросила я. — Влад.
Ана Вольтерра посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение — я задала правильный вопрос.
— Того же, чего хотел всегда. — Она подошла ближе, опустилась в кресло напротив. — Влад начал войну с ведьмами четыреста лет назад. И Влад её почти проиграл — из-за одной ведьмы. Той, чья кровь могла отомкнуть наш род и стереть нас с земли. Он не сумел её остановить. Наш дом остановил — те, кто пришёл после него, разбавили её кровь, спрятали ключ. Но Влад этого не застал. Он к тому времени уже растворялся. И в крови он остался с одной мыслью, одной незаконченной мыслью, которая теперь звучит в голове моего сына каждый день.
— Найти ведьму, — сказала я тихо.
— Найти ведьму, — подтвердила она. — Ту самую. Ключ. Он ищет её четыреста лет, госпожа Ковач. И, кажется, — она посмотрела на меня прямо, без обиняков, — он думает, что нашёл.
В комнате стало очень тихо. Трещал огонь. Кай на моём плече не шевелился, будто окаменел.
— Вы ошибаетесь, — сказала я, и голос вышел ровнее, чем я чувствовала. — Я ведьма средней силы с одной меткой. Никакой не ключ. У меня была старая родня, да, у половины ведьм старая родня. Это ничего не значит.
— Может быть, — сказала Ана Вольтерра спокойно. — А может быть, вы просто не знаете, что вы такое. Разбавленная кровь не помнит себя, пока её не разбудят. — Она чуть склонила голову. — Скажите, госпожа Ковач. Ваша метка. Она краснела в последнее время?