Я был слегка дезориентирован, а резерв уже значительно просел, поскольку мне пришлось вложить массу сил в защиту. Эх, в такие моменты и жалеешь, что не занялся сразу адаптацией той же летной печати под кристаллическую структуру. В какой стороне псион, я уже не представлял, поэтому оставалось лишь делать ноги. Ирис со Льдом отнесло в сторону из-за ударной волны, но они снова неслись в мою сторону. Договариваться с оболваненными марионетками не было никакого смысла.

Я попытался сплести летную печать, но немного не успел. Ледяной сгусток ударил меня в грудь и сковал на манер панциря. Печать развеялась. Проведя клинком несколько раз, я освободился от холодной рубашки, после чего побежал прочь. Чтобы не получить очередной мотивирующий разряд или не оказаться в ледяном коконе, мне приходилось петлять, что было делать непросто на скользкой поверхности. Стрелки, получившие приказ от псиона, особо не разбирали, куда бьют. Я скрылся на секунду за остановившимся фургоном, однако ледяной снаряд превратил его в айсберг на колесах. Что с людьми внутри стало мне сказать сложно. Опал меня догнать не могла, хоть и неслась следом, остальные не отставали.

Двигался я на север. Зачем? Трудно сказать. Я коснулся кармана брюк, куда убрал рацию перед ужином. Однако штанина отсутствовала целиком. Верхняя одежда пришла в полную негодность. Серый геройский костюм проглядывал во многих местах — он держался значительно лучше, поскольку облегающую ткань прикрывало мета-поле. Где теперь рация — кшерданг его знает. Стоит ли мне направиться к Штабу? Или попытаться заручиться поддержкой Ищейки? К сожалению, мне не было известно, насколько широко раскинул свои сети паук Вейцман. По логике вещей, псионам следует вербовать сильнейших героев города, чтобы заполучить поддержку. Кто-то из старших героев Корпуса вполне может иметь его закладки. Хотя, стоит отметить, что чем больше эфира курсирует, чем сильнее мета-человек, тем быстрее они и слетают.

Ситуация не из приятных. На хвосте трое суперов с убийственными намерениями, которых мне самому убивать нельзя, да и вряд ли бы у меня получилось в текущем моем состоянии. При этом отправиться к властям — значит отдать себя на поруки врагу. Что будет значить мое слово против сотен голосов прихлебателей Вейцман? Местные не умеют определять наличие пси-внушений, поэтому мои слова ничем не подтвердятся. Только если я сам не изготовлю соответствующий артефакт. Какая ирония, ха.

А я ведь считал это все просто древними байками. На уроках истории нам рассказывали о псионических войнах Аккотрельма, однако никто из нас не воспринимал их близко к сердцу. Оказывается, бесконтрольно разгуливающие псионы могут привести к жутким последствиям.