— Если можно, любезный.

Одним движением пересыпав драгоценное содержимое, я отдал кошель Генри, и он тут же бросил его в топку.

— А это дорого стоит? — я тайком показал ограненный камень.

— Да кто вы сударь⁉ За такой самоцвет с вас голову снимут! — прохрипел он. — Уберите сглаз долой, от греха подальше! У меня слабое сердце!

Я выложил еще одну серебряную монету.

— Молчание стоит денег, не так ли? Так… что насчет еды?

Старик принял денюжку и сразу заулыбался.

— Я подам вам такое жаркое, которого вы в жизни не ели! И лучшее пиво!

— Э… Генри, у меня вопрос. Мы с утра тут бродим. Наверное, пса тоже стоит покормить?

— Ну разумеется! — он подмигнул. — Иначе Бруно перестанет водить гостей.

Трактирщик не обманул. Впервые за время, что я здесь, еда имела отличный вкус. Специи, хоть и непривычные, но они хотя бы были. И соль! Наконец-то соль! Запив жаркое отменным густым элем я довольно крякнул и поставил кружку на стойку.

— Еще пива, господин хороший?

— Несомненно, почтенный. Напиток богов!

— Ну наконец-то настоящий ценитель! А то пойло, пойло…

— А можно еще вопрос? Скажи, любезный, а почему тут все не соленое едят? Так принято или как?

— Не соленое? — удивился Генри.

— Ну, соль — белые кристаллы. Порошок, который придает пище вкус.

Трактирщик побледнел и затрясся.

— Откуда вы знаете⁉ Я никогда никому не говорил! — он перешел на сиплый хрип.

— Но… это же просто соль. Обычная соль!

— Послушай, чужестранец… ты второй раз за день удивляешь меня. Сначала золото, потом это… Я стал добавлять в еду то, что ты называешь солью, когда жил на море. Мне всегда было интересно, почему морская рыба имеет такой вкус. А потом понял, что дело в самой воде. Однажды, оставив пустую миску на берегу, я вспомнил о ней дней через десять. И там был такой белый налет. И тут меня осенило.

— Постой, но это же золотая жила. Разве нет?

— Да, я тоже так думал. Пока не узнал, что эту твою соль могут продавать только два богатейших дома в этой части Сарнала. Ее привозят с востока и стоит она ой как дорого. Когда об этом прознали, я чудом унес ноги. Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, чужестранец, нам обоим несдобровать.

— Как интересно, а о чем именно речь? — некто третий бесцеремонно вмешался в наш разговор, дыхнув стойким перегаром.

Высокий худой повеса в расстегнутом зеленом мундире навис над моим плечом. Бледная кожа, острые уши и тонкие губы выдавали в нем эльфа. Оракул снабдила меня внушительными познаниями о своем мире, и я без труда различал большинство рас. Кажется, он был в доску пьян. Вероятно, добавил на старые дрожжи…