— Вам бы проветрить тут…

Она нервно рассмеялась и присела на край массивного рабочего стола. Санара долго изучала взглядом мою одежду и обувь.

— Так все же лекарь или солдат? — спросила она с сомнением.

— И то и другое, — пожал я плечами. Война есть война.

— Оракул сказала, что ты спасаешь не только соратников, но и врагов. Это правда?

— Это мой долг, — я отвел глаза.

— Так и думала. Я, знаешь ли, чувствую ложь. Меня не обманешь.

— Я действительно должен спасать всех, кого смогу. Но… своих в первую очередь. Да, несколько раз я вытаскивал и врага. Вынес, перевязал, передал кому следует. Дальше уже не мое дело. Сними работает особый отдел, уже в госпитале.

— Но почему⁈ Это враг! Он хотел тебя убить, — вспылила она.

— Войны затевают политики и властители… — голос мой дрогнул. — А воюют простые люди. Такие же как и я. Часть из них верит тому бреду, что льют в уши, часть действительно считает, что борется за свою страну, за правое дело, но большинству просто некуда деваться. Никто не хочет умирать. Никто не хочет чтобы умирали близкие. Если враг бросил оружие, он уже не боец. Это сломленный, глубоко несчастный человек. Он расскажет все, что знает. Его проверят, и если серьезных преступлений не найдут, отправят на принудительные работы. Будут кормить, лечить и одевать. А после войны заставят отстроить то, что было разрушено.

И потом, есть негласный закон. Те, кто собирают трупы, друг в друга не стреляют. Если мы спасаем их раненых, если не издеваемся над пленными, то и они поступают так же. Если же нет… разговор короткий.

— Сколько человек ты убил? — спросила она вкрадчиво.

— Я не считал. Сотню, наверное.

— А скольких спас?

— Не знаю. Наверное столько же. Порой, ранения слишком серьезные… не всем суждено выжить.

Постучав пальцами по столу, она обдумала сказанное.

— А скажи-ка мне Павлик, почему ты помог герцогу Бремеру? Я имею в виду нападение на карету.

— Скажем так… мне не нравится, когда всякие ублюдки бьют женщин и тыкают саблей в стариков. Я вмешался. Меня пытались убить. Я ответил.

— А если это не бандиты и ублюдки? А, скажем, специальный отряд, исполняющий волю правителя?

— Значит, правитель — дерьмо, а отряд плохо подготовлен, — ответил я резко.

— Хах! — она поперхнулась от смеха и закашлялась.

Как Санара не пыталась сдержать улыбку, у нее это не получалось. Утерев слезы платком, она выдохнула и покачала головой.

— Допрос окончен?

— Это не допрос. Так, дружеская беседа. Я хочу понять, почему Альбер отдал тебе свою книгу. Что в тебе такого особенного?

— Альбер — это тот старик, верно?