— Не в моем вкусе, — буркнул я абсолютно искренне.

— Какие мы привередливые… Ты так вступился за меня, аж слеза навернулась. Она, наверное, до сих пор зубами скрипит. Уел — так уел. За словом в карман не лезешь… не боишься гнева богов?

— Боюсь, наверное. Но сейчас как-то все равно.

— Устал? — спросила она.

— Да, предел уже близок. Кровь у меня плохая, виверна силы тянет. Раненым нужен уход. Отъесться бы как следует да отлежаться с недельку. Разобраться что к чему. Лекарства кончились, Санара без рук без ног… Я не жалуюсь, просто факты.

— Ты вот что… — Ирия задумалась. — Если сестрица придет вновь, выслушай ее. Исидис не такая как остальные. Хоть ты и не просил ее благословения, она чувствует за собой вину. Видит, как бьешься за каждую жизнь. А резка потому, что не знает как с тобой говорить.

— Губами в ухо… — проронил я по привычке, чем вызвал улыбку богини.

— Наберись терпения. Я знаю, ты можешь. Она редко общается со смертными.

— А можно вопрос?

— Задавай.

— Почему вас называют богиней войны, любви и правосудия? Не вяжется как-то.

— От чего же? Все предельно ясно. Войны вспыхивают из-за любви, любовь же их гасит. Часто войны затевают те, кто жаждет правосудия. Либо восстают во имя его. Я не так наивна, как мои сестры. Да, в большинстве своем, люди предпочитают любить и созидать. Но, примерно раз в пятьдесят лет нарождается поколение амбициозных идиотов, которое не помнит ни боли потерь ни голода ни страха. И тут в игру вступаю я.

— Понятно.

— Да ничего тебе не понятно, дурень… — Ирия вздохнула. — У войны есть правила. Я слежу, чтобы они не нарушались. Да, я обожаю эпичные битвы. Но ненавижу жестоких идиотов. Ненавижу несправедливость. Мы — Боги, не вмешиваемся в дела людей. Да, я могу снести голову одному — другому при желании. Могу вступить в бой, как есть, размахивая клинком. Вдохновить солдат, генералов… Но не более того. Главная сила богов — благословение. Мы делимся своей сущностью, которая, в свою очередь, подпитывается верой людей. А ты, кстати, знаешь почему я — самая сильная?

— Почему? — раз Ирия решила поболтать, нужно вытянуть из нее больше информации.

— Потому, что когда люди занимаются любовью, жаждут правосудия, или хотят кого-то убить, они поминают меня. Вольно или невольно. А случается это ой как часто… — она звонко рассмеялась.

— А кровь?

— Ты про алтарь? Кровь, мой юный друг — это символ жертвенности. Знак того, что ты пришел не только просить, но и готов отдавать. Терпеть, договариваться, идти на уступки. В этом плане демоны куда лучше людей, к сожалению. Но, таких как ты тоже немало, и это радует.