Справа от выхода из гардеробной ещё одна дверь. Да тут потеряться можно! Жаль только, что кровать одна.
Захожу в хозяйскую ванную. Ощущение такое, что здесь всё пропитано Беловым – будто он сзади стоит. Рассматриваю флаконы с мужской косметикой. Я даже брендов таких не знаю. Нервно хмыкаю, представляя среди этого царства тестостерона мои весёленькие баночки из масс-маркета. Хотя нет, его высокомерное величество меня сюда даже не допустит. Отправит «жить» в гостевой санузел.
Возвращаюсь в комнату и теперь уже более внимательно обхожу её. Но как ни стараюсь, не чувствую здесь присутствия женщины. Либо они давно расстались, и Ян вынес всё, что могло напомнить об Элле, либо она здесь никогда не жила. И ночевала крайне редко.
Ноги сами ведут меня к холодильнику. Я уже сутки толком не ела. Что-то мне подсказывает, что еды в этой идеальной картине мира просто не существует. И я снова ошибаюсь. Холодильник полон еды, но ничего привычного домашнего – никаких кастрюлек и контейнеров, только красивые брендовые упаковки. Её можно заказать в специальных кейтеринговых компаниях. Интересно, Белов сильно разозлится, если я его немножко объем? Хм… тут ещё и кофемашина есть.
Но сначала иду в гостевой туалет помыть руки и чуть не спотыкаюсь о свою сумку. Это сразу возвращает меня в реальность. «Нина, тебе здесь не место. Это не твоя жизнь. Надо поблагодарить Белова за гостеприимство, успеть разогреть и съесть тост, который я приметила в холодильнике, и вернуться в свой мир, рассадник вирусов и инфекций. То есть в общагу».
Сумка так и остаётся в коридоре, пока я разогреваю в микроволновке большой тост и делаю себе кофе. Горячая жидкость обжигает горло, но приятно бодрит. А тост проглатываю, едва ощутив его вкус. Может, ещё чего стащить?
Я как раз медитирую над холодильником, когда щёлкает дверной замок. Я в страхе подпрыгиваю, как воришка.
– Ты быстро, – чуть ли не с укором говорю я. Но тут же спохватываюсь: – Ты извини, я тут немного похозяйничала, есть очень хотела.
– Без проблем. – Ян ставит к стене мой чемодан и замечает сумку на полу. И прежде чем он успевает спросить, я сама говорю:
– Это всё слишком для меня, – развожу руками. – И я правда очень ценю, что ты делаешь. Но, Ян, у тебя всего же одна кровать!
Получается как-то жалобно, но с претензией. Как будто он мне чем-то обязан.
Белов не отвечает. Неспешно снимает с себя одежду и обувь. Это длится целую вечность. Так долго, наверное, молчат судьи перед вынесением приговора. Хотя чего я так психую? Ведь я всё уже для себя решила. Разве нет?