– Расскажи нам о своей новой девушке!
Она специально выделяет предпоследнее слово и говорит так, словно меня здесь нет. Примитивно, конечно, но всё равно обидно.
Ян притягивает меня к себе так, что наши тела соприкасаются. Чуть наклоняется надо мной и, глядя в глаза, спрашивает:
– Хочешь познакомиться?
Всё внутри меня кричит: «Нет!» Мне неприятно даже находиться с ними так близко. Один плюс – они хотя бы сидят не рядом с нами, а напротив.
– Меня зовут Нина. – Смотрю прямо на девиц, старательно копируя отстранённый тон Белова.
– И откуда ты свали... появилась рядом с нашим Яном?
– Тебя не учили представляться? – Чувствую, как расслабленный до этого момента Ян напрягается.
Сама не знаю, откуда во мне берётся такая наглость, но глядя в глаза этой белобрысой эскортницы, я спокойно кладу руку на колено Белова. Он сам, похоже, этого не ожидал, вот и вздрагивает едва заметно. А мне даже приятна его реакция. Не только он может меня лапать.
– Можешь не напрягаться, у меня плохая память на имена. – Улыбаюсь я «дубайке» и с удовольствием наблюдаю, как расширяются её глаза. – Я ниоткуда не свалилась, а приехала вместе с Яном. Ещё вопросы есть?
В джакузи повисает тишина. Слышно только журчание воды. Я осторожно убираю с колена Белова свою руку, которая уже начинает гореть.
– Вообще-то, – после небольшой паузы начинает вторая девица с таким породистым, как у лошади, лицом, – Лена имела в виду, откуда ты в Москву приехала. У тебя говор такой, не местный.
Вот поэтому вас, москвичей, так не любят. Гонору, как будто вы тут белые люди, а все, кто за МКАДом, – чернь.
– Я родилась в Краснодаре.
– По-о-о-нятно, – в унисон тянут две козы.
Продолжать разговор я не собираюсь, чтобы не давать этим девкам ещё повод надо мной насмехаться. Но меня так и подмывает спросить Белова, все ли его знакомые такие же стервы.
– Пойдём в тепло? – спрашивает Ян, вставая, и подаёт мне руку. Помогает мне выбраться из джакузи. Ладонь мою не отпускает, так мы и идём с ним в сторону парилок.
– У меня что, правда, акцент? – не выдерживаю я. Стыдно такое спрашивать у Белова, но больше не у кого.
– Они тебя задели?
– Нет, конечно, – фыркаю я. – Но утопить обеих захотелось.
Ян громко смеётся, освобождает свою руку, но только для того, чтобы обнять меня.
– Нет у тебя никакого акцента. Но даже если бы и был, это ничего не значит. Куда хочешь пойти: в соляную или в инфракрасную?
– Мне что полегче.
– Тогда в инфракрасную. Подожди меня, я принесу наши полотенца.
После джакузи кожа покрывается мурашками. Хочется в тепло. Поэтому, не дожидаясь Яна, захожу в сауну, в которой – о, счастье! – никого нет. Горячий воздух обжигает обнажённые плечи и ноги. Но это даже приятно.