– Егор? Ты что здесь делаешь?
За прошедшую неделю мы с ним и словом не обмолвились. Они с Марковой делали вид, будто меня не существует. А тут сам подошёл зачем-то.
Вместо ответа Егор поднимает вверх правую руку, а в ней мои тетрадь и учебник.
– Ого! – Тут же вскакиваю на ноги. – Ты нашёл, да? – Тянусь рукой к своей пропаже, но Егор заводит руку себе за спину.
– Не так быстро.
Мне не хочется привлекать к себе внимание. Так что скандал не устраиваю. Какой же он придурок! Смотрю на эту противную рожу, и сама удивляюсь, как могла в него влюбиться.
– Поговорить хочу.
– О чём нам с тобой разговаривать, Воскресенский? – Не выдерживаю. – Мы уже всё друг другу давно сказали. Ты бросил меня, стоило Зойке поманить тебя пальцем. Вот и вали к ней!
Егор недовольно кривится. А я всего лишь правду сказала.
– А у тебя типа тоже парень есть, да? – говорит так, будто сам не верит. – Только что-то вот я его не вижу рядом с тобой. И вообще я тебе помочь хотел.
Воскресенский протягивает мне мои тетрадь с учебником.
– Кто о тебе ещё позаботится, кроме меня? И вообще у нас с тобой ещё ничего не кончилось.
Я в таком афиге, что даже сказать ничего не могу. А Егор подходит ещё ближе, мне и отступить-то некуда. За спиной – стена.
– Вспомни, как тебе было хорошо со мной, – шепчет Воскресенский.
– С ума сошёл! – Выхватываю из его рук учебник с тетрадью и тут же бью ими его по рукам. – Ты меня сам бросил. Сейчас-то чего прёшь?
Отталкиваю его в сторону. Мне уже неважно, заметят нас или нет. От возмущения перехватывает дыхание. Долбоёб! Правильно его Белов называет.
Иду вперёд, не глядя, лишь бы оказаться подальше от Воскресенского. Меня ловят чьи-то сильные руки. На автомате пытаюсь вырваться и только после этого поднимаю голову. И больше уже не вырываюсь.
– Привет! – В оглушающей тишине мой голос звучит неестественно громко. Вокруг будто выключили звук. Хотя здесь, как и прежде, толпа народа.
– Оу! – раздаётся сбоку чей-то мужской бас. А за ним негромкие смешки. Но они тут же стихают, как только Белов поворачивает голову в их сторону.
– Ян, привет, – слышатся разные голоса.
Белов коротко кивает. Одновременно всем и в то же время никому.
– Ты что тут делаешь? – сипло спрашиваю я.
Ян не отвечает. Кладёт ладони на мои пылающие от смущения щёки и целует. Нежно и осторожно. По-настоящему.
От неожиданности чуть приоткрываю рот и не делаю ничего, чтобы его остановить. Губы у него твёрдые, немного прохладные. Сладкие. Мне приятно каждое его прикосновение. И пахнет от него одуряюще вкусно – весенним ветром и мягкой хвоей.