«Оксан, ну ты где?»
Минут за 15 до конца пары наконец получаю ответ и облегчённо выдыхаю:
«В туалете на третьем этаже».
Ждать конца занятия нервов нет уже никаких. Впервые нагло вру Жданову прямо в глаза. Говорю на своём английском, что плохо себя чувствую, и меня отпускают.
Еропкина и правда сидит в туалете. Глаза такие красные, что я даже не пытаюсь дать ей свою тоналку. Тут ничего уже не поможет.
– Оксан, ну ты чего? – Пытаюсь погладить её по плечу, но Еропкина сбрасывает мою руку.
– Ты хоть понимаешь, как я хотела туда попасть? Я же тебя умоляла! Ну что тебе стоило попросить Белова? Для него это вообще…
Еропкина, всегда такая независимая, язвительная, даже вредная, беспомощно ревёт, размазывая слёзы по лицу. Мне так жаль её, но я всё же пытаюсь защититься.
– Я тебе не обещала ничего! Ян не обязан мне ничем!
Но она меня не слышит.
– Я думала, мы подруги. Я же тебе всегда помогала… Но какая же я дура. Я ведь теперь не нужна тебе, правда? И конкурентов меньше! Как же ты эгоистка! Думаешь только о себе. А я лучше тебя учусь. Но берут всегда только блатных. Маркову, теперь тебя… А вы хуже меня, хуже…
– Оксана, ну что ты несёшь! – Я сама уже чуть не плачу. Как же мне её жалко! – Я не просилась, чтобы меня взяли. Будут и другие стажировки. Тебя обязательно возьмут!
– Издеваешься? Возьмут опять тебя или Зойку, или мудака Сидорова. Только потому, что он пацан, а парней у нас мало. Ты просто меня ненавидишь. Хотела бы – помогла.
Мне так больно, что дышу с трудом. Я физически ощущаю, как хреново сейчас Еропкиной. И сама чувствую себя виноватой. А если они всё-таки взяли меня из-за Белова? Тогда я действительно отнимаю чужой шанс.
– Ну хочешь, я откажусь и попрошу Афонину тебя взять? – вырывается у меня. И Оксана тут же перестаёт плакать. Смотрит на меня удивлённо и с такой надеждой в глазах, что я понимаю: обратного пути нет.
– Ты серьёзно? – спрашивает Оксанка уже совершенно нормальным голосом.
– Да. Но Афонина может меня не послушать.
– Ну это же мои проблемы!
Еропкина крепко обнимает меня и вдруг хмурится.
– Ты уверена?! Точно? Ты Белова вообще просила обо мне, или он тебя послал?
Я буквально вижу, как в голове Ксюши уже возникает настоящая драма.
– Нет, я не просила его ни о чём. Оксана, я не могу тебе всё рассказать, но…
Дверь в туалет распахивается, я замолкаю.
– Ладно, пойдём. – Тяну я за собой Еропкину и пропускаю вперёд вошедших девчонок. – Потом поговорим.
Хотя о чём тут говорить.
Я должна чувствовать облегчение, но почему-то оно ко мне не приходит. Ненавижу, когда вроде поступаешь правильно, а на душе всё равно кошки скребут.