– А сейчас, значит, Белов не заходит? Что ты вообще про него знаешь?
– Немного, как и все вокруг. Он не самый общительный парень. Себе на уме. Пока такие же богатенькие детки, как он, закатывали вечеринки, он учился и, говорят, давно уже работает в гостинице своего отца. Слышал, папаша подарит ему отель после окончания универа.
– А девушка у него есть? – Чувствую, что краснею ещё больше.
Костик широко улыбается, обнажая жёлтые от курева зубы.
– Даже не думай в эту сторону. Ты не его калибра. Не обижайся.
– Я и не обижаюсь.
И всё же неприятно такое слышать. Беру в руки стаканчики с кофе и отворачиваюсь от прилавка. Они оба смотрят на меня. Нервно сжимаю горячий картон, чувствуя, что вот-вот жидкость может ошпарить мне пальцы. Егор похож на изваяние. Он даже не выглядит сейчас красивым. Первый раз его таким вижу. А может, раньше просто не замечала.
Белов встаёт, быстро подходит ко мне и забирает кофе. Сразу как-то легче становится. Не знаю, что там ему наплёл Воскресенский, но Ян отодвигает передо мной стул и сам садится рядом.
Я ожидаю чего угодно, но точно не вот этого.
– Садись, Егор хочет перед тобой извиниться за свою бестактность.
Егор? Извиниться? Передо мной? Он шутит, что ли? Но Белов точно не из тех, кто любит зубоскалить. Да и лицо Егора искажается так, будто в него плюнули. На меня он не смотрит. Впился взглядом в Белова и молчит.
– Не стесняйся, Егор. Пора уже с этим закончить. Я тороплюсь, а мне ещё нужно поговорить с Ниной наедине.
– Ну так, а я что, разве мешаю? Разговаривайте себе.
Воскресенский тяжело поднимается из-за стола.
– У меня тоже дела.
А потом переводит глаза на меня. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не отпрянуть назад, спрятаться от взгляда, полного ненависти.
– Нин, ты это… Извини, если я ляпнул чё не то. Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Ладно, увидимся завтра, на парах.
И, не сказав больше ни слова, рвётся к двери. Да так, что умудряется споткнуться о ступеньку. Громко матерится, потом ещё и дверь дёргает со всей силы, словно она виновата.
– Неплохой кофе, – буднично произносит Белов, как будто ничего не произошло. А я теперь всю ночь спать не буду.
– Егор не привык извиняться, – глухо произношу я, с ужасом представляя, что меня завтра ждёт в универе. – Спасибо тебе. Он, конечно, редкостный придурок, но не стоило. Он всё равно ничего не понял.
Сейчас, когда мы с ним остались вдвоём, я могу его как следует разглядеть. Он сидит так близко. Прав, конечно, Костик. Я вне зоны доступа. Он не просто красивый – Воскресенский вон тоже признанный красавчик. Но Егор никогда не будет излучать такую спокойную холодную уверенность, как Белов. Мой бывший одевается только в брендовый шмот, помешан на лого. А на Белове нет ни одного «луи витона». Но выглядит он в разы дороже. Наверное, та самая тихая роскошь, где никто не доказывает, насколько он богат.