Его глаза, обычно такие холодные, светлые, в полумраке парковки кажутся совсем чёрными, опасными.
– Ты очень красивая. Даже слишком.
Я не знаю, как реагировать на такие слова. Мысли мечутся в голове. Всё, что у меня получается, – это лишь приоткрыть рот и смущённо выдохнуть.
Он наклоняется ко мне, накрывает мои губы своими. Сама тянусь к нему за коротким, но очень чувственным поцелуем. Вдыхаю его запах. Одуряющий.
Он отпускает меня раньше, чем мне хотелось бы. Смотрит в глаза и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Вот так смотри на меня всегда, как сейчас.
…Немного странно появиться в этом отеле не в качестве студентки или стажёрки, а как спутница сына хозяина. Сразу видно, что сегодня особенный день. И дело не только в гостях, хотя их здесь очень много. Аж в глазах рябит от ярких вечерних нарядов. А цветов сколько!
Ян держит меня за руку. А я до сих пор чувствую его губы на своих. Так и хочется дотронуться.
На удивление даже замечаю знакомые лица. Я точно видела некоторых гостей в гольф-клубе Белова. Ян ведёт меня к большому залу на втором этаже, где ещё совсем недавно я сама носилась на подхвате. Сейчас здесь всё обустроено по-другому. Белоснежный подиум с красивой аркой. В углу играет струнный квартет. Даже скрипачки в роскошных вечерних платьях. Моё точно не хуже. И, скорее всего, намного дороже. Эта мысль особенно греет душу и придаёт уверенности.
– Здесь очень красиво, – восхищённо выдыхаю я и слышу за спиной знакомый женский голос.
– Да, как в цветочном магазине!
Ян оборачивается первым.
– Привет, мама! Ты помнишь Нину?
Он прижимает меня к себе за талию слишком крепко. И это точно замечает его мама.
– Конечно, помню. Здравствуйте, Нина.
– Добрый вечер, Ирина Владимировна. – Эта женщина одновременно и восхищает, и пугает меня. Она смотрит на меня так пристально, будто точно знает, что я самозванка, а вовсе не девушка её сына.
– Это же каллы? – вдруг спрашивает Ян и кивает на белые цветы в огромных напольных вазах. Они здесь везде.
– Разумеется, это каллы, – чуть скривив губы, отвечает его мать. Выглядит она, конечно, как настоящая греческая богиня. И платье у неё вроде бы простого кроя, но идеально подчёркивает статную фигуру и царственную осанку. Будь я посмелее, сделала бы ей комплимент. – Не беспокойся за меня, милый, я уже выпила таблетку.
– У мамы аллергия на эти цветы, – объясняет Ян.
– Мне очень жаль. – Я сочувственно смотрю на Ирину Владимировну.
А потом вижу, как лицо Белова мрачнеет.
– Извини, мам, но когда я проверял зал, их, кажется, не было, – бросает Ян. И есть что-то ещё помимо вины в его глазах – раздражение, нечто более тёмное, почти злое. Не на меня и не на свою мать.