— Сто лет… сто проклятых лет я блуждал в аду… — вещал закадровый голос.

Джин Сон в развевающемся черном плаще стоял перед массивными вратами. На его лице застыло выражение благородного страдания.

— Андромалиус! — воскликнул он, воздев меч к небу. — Твой час пробил! Я, Дарион Торн, последний защитник человечества, пришел покончить с твоей тиранией!

Он эффектно замахнулся и ударил по дверям ногой. Камера показала это в замедленной съемке с трех ракурсов. Врата величественно распахнулись.

Я нахмурился. А что, неплохо. Не так пафосно, но примерно так оно и было. Хотя то, что я увидел дальше, заставило меня поморщиться.

В тронном зале демон восседал на троне из черепов. Явно нарисованный демон выглядел… скажем так, не очень убедительно.

— Дарион Торн! — прогремел он. — Я ждал тебя! Ты убил моих братьев и сестер, и я не прощу тебе этого, сегодня ты умрешь!

— Нет, демон! — Джин Сон принял героическую позу. — Сила любви и надежды человечества течет в моих венах!

Началась эпическая битва. Джин размахивал мечом, делая сальто и пируэты. Демон стрелял молниями из глаз. Они сражались минут пятнадцать, разрушая колонны.

Я усмехнулся. В реальности я просто сместился на полшага, пропустив его атаку, и пробил сердце одним точным ударом. Десять секунд, не больше. И уж точно без акробатики.

— Это… за Селестину! — кричал Джин, нанося удар. — За Эддарда! За всех павших героев!

Демон театрально упал на колени.

— Невозможно… как простой человек…

— Потому что в моем сердце живет надежда!

Я поморщился. Какая еще надежда? Я просто хотел домой после ста лет резни.

На экране герой собирал кровь в хрустальный фиал, по его щеке катилась слеза.

— Наконец-то… я смогу вернуться домой… К тебе, моя любовь…

— Да какая к черту любовь, — пробормотал я. — Я даже имена демонов не запоминал, не то что романы крутить.

Хотя надо признать — Джин неплохо владел мечом. Движения театральные, но базовая техника просматривалась. Мой урок не прошел даром. И в черном плаще он смотрелся… почти как я. Если не считать излишней драматичности.

Тень поднял голову и недовольно фыркнул на экран, словно тоже оценил уровень вранья.

— Согласен, приятель, — почесал я его за ухом. — Полная чушь. Но чушь интересная.

Я выключил телевизор и откинулся на диване. Странное чувство — видеть искаженную версию собственной жизни. Но люди будут смотреть это и думать, что знают меня.

— Ладно, — вздохнул я, — пусть развлекаются. Тем более процент от прибыли идет «Последнему Пределу».

Встав с дивана, я потянулся и направился на кухню выбросить мусор. И тут услышал едва различимый скрип половицы на втором этаже. Кто-то крался по коридору, стараясь не шуметь, но мой тренированный слух мог уловить и не такое.