Оно атаковало всеми четырьмя видами оружия одновременно. Я парировал первые два удара, увернулся от третьего, но коса зацепила край моего плаща.

— Плащ был подарком, вообще-то, — раздраженно заметил я.

Следующие десять секунд были чистым хаосом. Венец атаковал с невероятной скоростью, его четыре руки создавали непрерывный поток ударов. Я использовал меч за мечом, каждый ломался после двух-трех парирований оружия из тьмы.

Тридцать два. Тридцать пять. Тридцать восемь.

Остались последние четыре меча из сорока двух. И мой основной черный клинок.

Время заканчивать это представление.

Я схватил все четыре оставшихся меча и метнул их одновременно. Но не в Венца — в пол вокруг него, создавая квадрат. Клинки вонзились в камень по самые рукояти.

— ЧТО… ТЫ… — начал Венец, но я уже двигался.

Выхватил свой черный меч и перешел к технике, которую приберегал напоследок. Форма Рассекающей Души — удар, атакующий не физическое тело, а саму сущность противника. Пришло время следующего этапа боя.

Венец Падших взмахнул всеми четырьмя видами оружия, создавая непроницаемую стену тьмы передо мной. Любая физическая атака разбилась бы об этот барьер.

Но мой удар не был физическим.

Черный клинок прошел сквозь тьму как сквозь воздух. Сквозь костяную маску. Сквозь искаженную плоть. Прямо в ядро существа — место, где Мортис связал воедино все поглощенные души.

На мгновение все замерло. Венец Падших застыл с поднятым оружием. Я стоял, пронзив его насквозь. Даже воздух перестал двигаться.

А потом я повернул клинок.

Существо взвыло всеми ртами одновременно. Не от боли — от освобождения. Связи, удерживающие души вместе, начали рваться. Поглощенные сущности вырывались наружу, устремляясь прочь от своей вечной тюрьмы.

Четыре меча, которые я воткнул в пол, засветились. Они создавали барьер, не давая душам разлететься хаотично. Вместо этого освобожденные сущности уходили вверх, растворяясь в фиолетовом небе башни.

Венец Падших начал распадаться. Сначала отвалились дополнительные руки, потом крылья. Костяная маска треснула и осыпалась. В конце остался только искаженный гуманоидный силуэт, едва держащийся вместе.

— МОРТИС… ЖДЕТ… — прохрипел он.

Я выдернул меч из того, что секунду назад былабыло Венцом Падших. На черном лезвии остался странный фиолетовый отблеск — след от соприкосновения с концентрированной сущностью поглощения.

А на гарде моего меча проявился новый символ. Переплетение рук, тянущихся к центральной точке. Память об одной из атак Венца. Может пригодиться.

Четыре меча в полу треснули и рассыпались — последние жертвы этого боя. Из сорока двух осталось… ноль пригодных к использованию.