……
Успешный вымогатель всех времён и народов, пересчитал деньги. Убрал в шкаф.
— Дневальный, — он выглянул в коридор. — Срочно найди Афанасия и бегом ко мне.
Спустя несколько минут несчастный художник переминался с ноги на ногу. Раболепно смотрел в глаза хозяина.
— Афоня, чё такой хмурый? — настроение у князя было отличное.
— Совсем загонял ты меня, ваше высокоблагородие. Рисую, рисую, рисую… — света белого не видать. Скоро одни косточки от животика останутся. Посмотреть не на что.
— Ничего, войдёшь в ритм армейской жизни — будет легко. Мослы есть — мясо нарастёт. Кстати, Афанасий! Решил я тебя, за все твои художества, наградить!
— Благодетель, — слуга повалился на колени. — Ой, спасибочки. Вот хорошо-то. Век буду молить бога за вас. А как наградить? Денюшку дашь или домой отпустишь, полежать?
— Хочу, я… Афоня! Твои картины, в рамки красивые оформить и повесить на стены.
— Мои картины! — художник заломил руки от счастья. — Будут висеть на стенах! И все будут ходить и любоваться. — Постойте, Кирилл Васильевич? — парень удивленно заморгал глазами. — Но, у меня нет картин?
— Что значит, нет? — князь строго свёл брови. — А каждое утро, ни свет ни заря, ходишь со своими дурацкими мазилками? Чего-то там, малюешь: Солнышко, тучки, облачка? У тебя уже вся комната забита холстами. Ставить некуда.
— Но, это не картины — наброски.
— И что? Ничего не знаю! Картины, наброски, рисунки — мне без разницы. Пойдёшь к столяру. Вырежете под них рамки и повесите в солдатской столовой. Они там будут в самый раз под новые шторы и скатерти на столах. Вопросы, есть?
— Нет, — слуга швыркнул носом.
— Что надо сказать?
— Спасибо, кормилиц родной. Век буду благодарен.
— Молодец! Иди, выполняй.
……
— Ваше высокоблагородие, к вам просится Stеphane La Grange .
— Кто-о? — вселенец оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на дежурного.
— Stеphane La Grange, — повторил солдат.
— Стёпка, что ли? — князь вспомнил новое имя режиссера. — Совсем выскочило из головы. Сам придумал — сам забыл. Давай, зови.
— Puis-je entrer? (Разрешите войти? Франц.). — Новоявленный деятель искусств выглядел оригинально. В ярко красной рубахе, синей жилетке, на шее длинный белый шарф с развивающимися концами, на голове большой зелёный женский берет с синим пером, под ним длинный рыжий парик с прямыми волосами, на глазу стёклышко от монокля.
— Ого, непроизвольно воскликнул хозяин кабинета. — Прямо не Стефан, а Светофан-Тюльпан!
— Sveto… qui? (Свето… кто? Франц.) — переспросил гость.
— Не бери в голову, — князь махнул рукой. — Так, рубаха с жилеткой — хорошо, шарф — нормально. Парик — выбери покороче. Цвет чёрный. Всё остальное, сними — не позорься. По-русски говори больше — ты же наш, родной, отечественный — хоть и с иностранным именем. Понял?