— Просит, примем. Спущусь через пять минут.

….

— Ваше сиятельство, — закупщик живого товара вытянулся в струну. Прапорщиков Голубев. Готов отчитаться о покупке рекрутов. Семнадцать человек из Москвы, трое из Бронниц, двое из Богородска. Один из Подольска. Итого доставил двадцать три человека.

— Молодец! — похвалили подчинённого. — Управился быстрее всех. Правила приема и награждения за будущих солдат, помнишь?

— Так точно.

— Тем не менее напомню: Подводишь рекрута к линейке на столбе. Если он выше 190 сантиметров — сразу премия — двести рублей. Если выше двух метров (А вдруг!) — триста рублей.

— Если выше 185 — сто рублей.

— Если ниже или равен 185 сантиметров. Покупку признаю браком и взыскиваю с тебя пятьсот рублей.

— Три брака и в дальнейшем лишаешься права покупать крестьян. А следовательно, и вознаграждения.

— У меня, ваше сиятельство, — Голубев от души постучал себя в грудь кулаком. — Не забалуешь. Глаз как у орла. Я! Этих лысых чертей, по пять раз на день перемеряю!

— Начнём? — комбриг достал из кармана толстую пачку ассигнаций. Помахал ей словно веером.

— Давайте, — закупщик жадно сглотнул слюну, увидел деньги.

Солдаты вытолкнули из группы первого новобранца.

— Зовут, Филька, — начал вещать прапорщик. Фамилия Сидоркин. — Он с силой придавил парня к столбу. Сделал замер. — Сто девяносто пять!

— Молодец, Голубев! — князь значимо покачал головой и отчитал двести рублей.

— Следующий, Антошка Копытин. Голубев протянул здоровенную лапищу, жесткую и неподатливую, как стальной трос. Сверху головы отчеркнул отметку. — Сто девяноста два!

— Прапорщик, и снова молодец! — к двумстам рублям доложили ещё столько же.

— Третий, Ванька Мычкин. Я заплатил за него больше всего. Эй, ты, громила? Быстро встал к столбу! Сейчас я тебя замерять буду! Цельных сто восемьдесят три сантиметра! ваше сиятельство. Что? — Не поверили своим глазам. Перевели взгляд на согнувшегося парня. — Это же мало! А ну быстро выпрямился, скотина ушастая! Вот! Другое дело! Сто девяносто шесть!

— Ох, и хитрец ты Голубев! — князь улыбался. — Решил разорить меня? Ладно, для доброго дела не жалко — бери ещё двести рублей.

……

— Последний, Прошка Черков. Иди, сюда, ядрёный плющ! Замер! Сто восемьдесят сантиметров… Так, стоп! — Голубев отказывался верить глазам. — А ну, встал ещё раз! Выпрямился. — Заорали на новобранца. — Спину развёл. Больше развёл. Руки по швам. Набрал воздуха, потянулся. Пятки вместе — врозь носки! — Ещё раз замерил. И снова не поверил полученному результату. — Как же так? Всего сто восемьдесят три? Ты куда, гад ползучий, дел оставшиеся сантиметры? — Замахнулись на несчастного коротыша.