Она сделала ещё один шаг к Асмодею, теперь стоя так близко, что могла коснуться его.
— В твоём мире я смогу полностью раскрыть свой потенциал, не так ли? — в её голосе звучала странная интимность, почти соблазняющая. — Освободиться от оков человеческой морали, человеческих ограничений. Стать тем, кем я всегда должна была быть.
Асмодей склонил рогатую голову, его верхняя пара глаз сузилась от удовольствия.
— Аспект хаоса найдёт в демоническом мире свой истинный дом, — подтвердил он, протягивая когтистую лапу. — И под моим… покровительством ты сможешь обрести контроль над своими новыми способностями, — закончил Асмодей, его голос стал почти гипнотическим, обволакивающим. — Сила хаоса безгранична, если знать, как её направлять.
Я смотрел на эту сцену с нарастающим ужасом и отвращением. Дина, которую я знал как тихую, замкнутую библиотекаршу, теперь выглядела так, словно всю жизнь готовилась к этому моменту. В её позе, в выражении её лица читалось что-то, чего я никогда раньше не видел — абсолютная уверенность в своём выборе.
— Ты же понимаешь, что он использует тебя? — мои слова прозвучали отчаянно даже для меня самого. — Ты для него всего лишь инструмент для получения части владений Аббадона!
Дина медленно повернула ко мне голову, и в её насыщенно-красных глазах я увидел странную смесь жалости и презрения.
— А разве не все мы кого-то используем, Сергей? — её губы изогнулись в холодной усмешке. — Разве ты не используешь свою часть Аббадона для силы? Разве твой дед не использует тебя как продолжателя рода Лазаревых? Разве Емельянов не использовал меня, чтобы скрасить своё одиночество?
Она сделала паузу, её взгляд на мгновение затуманился, словно она вспоминала что-то далёкое.
— Всю свою жизнь я была инструментом, — продолжила она тихо. — Для матери я была оружием мести Никольскому. Для Красного Лебедя — проводником в школу. Для учеников — отличным объектом для насмешек.
Дина сделала шаг ко мне, и я невольно отступил, ощущая демоническую силу, исходящую от неё волнами — тёмную, искажённую, но невероятно мощную.
— Но теперь, — её голос стал глубже, звучнее, — теперь я буду использовать, а не использоваться. Я буду той, кто обретёт силу. И если для этого мне нужно заключить союз с Асмодеем… — Она обернулась к демону, кивнув. — Я готова заплатить эту цену.
Асмодей взмахнул когтистой лапой, и в воздухе материализовался свиток из материала, похожего на пергамент, но с металлическим отливом, словно кожа и металл соединились в одно целое. Свиток парил в воздухе между ними, медленно разворачиваясь, открывая руны, которые пульсировали то красным, то чёрным светом. Эти символы были древнее любой человеческой письменности, но каким-то образом я понимал их общий смысл — договор, обязательства, плата.