Пятьдесят девять. Шестьдесят.
Меня потянуло вниз. Пять секунд, как всегда. Дерево надо мной выросло вдвое, и дыра в бедре сжалась вместе со мной. Я, выходит, посчитал правильно. Легче от этого не стало, потому что болело оно как большое.
Я глянул в себя.
Ци: 2941/5505. Гигантизация (A, 26%)
Реген уже тянул Ци в бедро, но рана была сквозная, и я нехило её разворошил, м-да…
Для нас всё закончилось как-то резко. Разгорающийся лесной пожар отрезал нас от убегающих, и я продолжал оглядывать лес, думая, что сейчас откуда-то вырастет стрелок с пушкой, ведь их оставалось ещё двое, но они не показывались.
Только по звукам боя с той стороны от пожара было понятно, что Сайрус не считает, что всё кончилось. Про то, что было дальше, я могу рассказать немного, потому что почти ничего не видел. Я слушал. Трещало сухое дерево, шипела мокрая листва по эту сторону поляны, за спиной тявкали два шакала, и где-то дальше кричали люди и выли волки. Раньше я думал, что страшнее всего Сайрус выглядит с глефой в рывке. Оказалось, что страшнее всего он звучит, когда его не видно и слышно только результат. Впервые за утро стало немного жаль тех, с кем он сражался.
Парень с арбалетом за спиной возник у плакуна с содранной корой, над молчуном, и потянул его за ворот. Своих они бросать не собирались. Нож Корна вошёл ему в глаз. Парень выпустил ворот и лёг рядом с ним. Молчун остался лежать, где лежал.
Через полминуты на поляне не осталось никого, кроме нас и огня.
Сайрус вышел из-за плакуна там, где его никто не ждал, покрытый кровью.
— Ушли, — сказал он. — Четверо, с рысью.
— Догонять? — спросил Корн.
— В их лесу?
На этом разговор о погоне кончился.
Лекс вылезла из-под Тики-тика с Рыжим под мышкой и с ящерицей в ладони. Игла прошила ящерицу насквозь, но та ещё шевелилась.
Корн выполз следом, встал, держась за ногу Тики-тика, с кровью под носом, и огляделся.
— Видал, партнёр? — крикнул он. — Я живой!
Старик, по-моему, был по этому поводу счастлив.
Я на всякий случай пересчитал наших. Сайрус цел. Эльма цела, и ладонь она наконец опустила. Корн живой. Тики-тик с дырой в плите, я с дырой в ноге. Лекс цела. Жук, Нос, Рыжий, два шакала, четыре ящерицы, одна с иглой. Барсик стоял поодаль, глядя на горящий лес, живой и злой. Одного не хватало.
Лекс пошла через поляну. Росомаха пошла за ней, в двух шагах, как привязанная. Лекс дошла до Куцего и села рядом с ним на землю.
— Куцый, — сказала Эльма.
Больше она ничего не сказала.
— Сорок шесть, — сказала Лекс.
Это была та секунда, которую она вслух не назвала. Я хотел ей что-нибудь ответить и не придумал что. Встать и подойти я тоже не мог. Так что я лежал под своим плакуном и смотрел, как она сидит, и это было ничуть не легче, чем давить на гарпун.