Сброса нет. Лишняя мана, которой некуда деться, в теле, которое нельзя трогать. Я стоял слепой и бесполезный, и в голове билось: думай, думай, думай…
И тут, в такт пульсации печати начала теплеть левая рука. Точь в точь так же, как она тянулась к Сердцу разлома, когда я его доставал. Не показалось, значит.
Татуировка. Она тогда что-то пила из тех жил, и как теперь стало очевидно, это была мана. И она, видимо, узнала ману из Сердца разлома, и тянулась к ней.
Времени думать, что будет со мной, и взвешивать риски не оставалось. Очевидно, это было очень глупо. Но я чувствовал, что это может помочь, и плюнул на всё. А главное — ради кого?..
— Куда⁈ — заорал маг, когда я шагнул к контуру и вдавил тыльную часть ладони во внешнюю линию. — Ты же Ци-шник, тебя же… Да вы оба психи…
Договорить он не успел, потому что татуировка начала пить.
Это было даже не больно. Какое-то очень странное ощущение, я чувствовал, как что-то чуждое прорывается через татуировку в мою руку. Видимо, это был поток маны, настолько мощный, что татуировка не успевала с ним справляться, и он начал заполнять мою руку. С некоторым запозданием, когда поток маны уже достиг плеча, я все-таки додумался создать встречную преграду из Ци. Я вспомнил, как влияет мана на ядро, по словам Корна, и понимал, что ещё чуть-чуть, и мне крышка. И поэтому давил, давил изо всех сил, кряхтя от натуги.
Потом чьи-то руки оторвали меня от контура, входящий поток резко иссяк, а то давление Ци, что нагнетал я, никуда не делось. Мана разом ушла в татуировку, как и солидная часть Ци, а все остальное выплеснулось наружу, разломав какой-то комод. Я резко почувствовал себя обессиленным, перед глазами плавали пятна, и сквозь вату в ушах донесся голос мага.
— Круг… — прошептал Он. — Замкнулся. Он замкнулся. Шестой круг. Она его… достроила. Она держала его два года, это невозможно, никто не может…
Женщина на кровати глубоко, со всхлипом, вдохнула.
Я кое как встал, и увидел, что держал меня, оказывается, маг. Он завороженно смотрел на кровать, и я тоже посмотрел туда.
Пальцы женщины смяли покрывало. Пару раз дрогнули веки, и открылись.
Несколько долгих секунд она просто смотрела в потолок, словно проверяя, что он настоящий. А потом медленно, с видимым усилием, повернула голову, и нашла взглядом Сайруса.
— Безумец, — сказала она и закашлялась. Но она всё же договорила, заставляя работать связки: — Единственный… кто верил… спасибо… и прости…
Я видел лицо Сайруса ровно секунду, прежде чем он опустился на колено у кровати, и отвернулся. Бывают вещи, на которые лучше не смотреть.