— Кто даст ему по морде, даю половину серебряной монеты. Цепляться, ронять на землю нельзя, только кулаки. — Показал на меня палкой Сайрус, и обратился уже ко мне. — Рэй, тебе их бить нельзя. Дети всё-таки. Так что твоя задача видеть их удары и уклоняться, потому что деньги пойдут из твоего кармана.
— Дядь, да что он нам сделает. Пусть бьёт, если хочет, — ощерился самый низкий из пацанов.
Однако, когда Сайрус на него внимательно посмотрел, ойкнул и спрятался за спинами ребят постарше.
Я даже понять ничего не успел, как на меня накинулись со всех сторон. И, что крайне удивительно, я даже не запаниковал.
После своры костегребней уличная шпана не казалась серьёзной угрозой, но первый же прилетевший в скулу кулак дал мне понять, что я заблуждался. Бьют они сильно и быстро. Дети, блин…
И их было семеро. Пока я ловил взглядом одного, второй заходил сбоку, третий в спину. Я дёргался от каждого замаха по отдельности и пропускал, пропускал, пропускал. На самом деле, у этих детей даже техники ядра не было, и мои203/225 Ци, которые являлись усилителем всего, очень сильно помогали — вот только помогали выстоять, а не уклоняться вообще от всего. Реген почти мгновенно затягивал ссадины, скорость снимала половину ударов, но одной живучести против семерых не хватало: их было просто слишком много, чтобы уследить.
А потом я перестал их пересчитывать. Когда мой мозг полностью сосредоточился на уклонении, отринув все иные мысли, стало что-то получаться. Я казалось, видел разом всё: кто где встал, кто отвёл руку, откуда сейчас прилетит. Тело уходило само, на полшага раньше мысли.
Я всё время видел рядом Сайруса в бою и не представлял адекватно собственные возможности. Так вот, за пару минут привыкнув к тому, что меня атакуют, удары я пропускать перестал. Моя реакция была быстрее, чем у них, мои ноги были быстрее, и работала регенерация. Сайрус объявил перерыв минут через десять, потому что мальчишки выдохлись, а я, кажется, только-только нащупал краешек того самого «чувствуй» и расходиться не хотел.
Сайрус отсчитал медь для троих парней, и четвёртому дал целую серебрушку — тот умудрился подловить меня два раза. Платил он только за удары по лицу, а их было не так много.
А мне, что удивительно, начинало нравиться.
Шпана, получив деньги, воспряла духом, но во втором раунде по мне попало только разок — уходил от одного удара и получил встречный, но и только. Парни мешали друг другу, падали, ругались, и, кажется, тоже веселились. Двое даже подрались между собой.
Когда на ногах остался только я, тяжело дыша, я даже по-своему оценил мудрость Сайруса. Эта победоносная встреча со шпаной прибавила мне уверенности, и я на маленький шажок, кажется, приблизился к «чувствуй».