Мы направлялись к одному из ангаров. По пути, к нам присоединились ещё трое голышей. Присутствие человека и они восприняли спокойно. Я не переставал этому удивляться. Мне всё казалось, что они должны наброситься на меня и сожрать! Но, вполне возможно, что этот стереотип остался у меня от местных. А на самом деле, голыши совсем другие. Судя по всему, так оно и было.

Возле ангара следы постоянного пребывания тут голышей были очевидны. Натоптанные тропы, что-то вроде лавок, сооружённых из швеллеров, да и самих железнодорожников здесь было больше. Хотя надо отдать им должное, они умели оставаться до последнего незаметными, несмотря на свой размер.

Получается, что местные знают, где их дом, раз направили нас сюда, в надежде, что нас съедят. Другого объяснения произошедшему я не видел. Знали и не пытались истребить. Или пытались? По словам дежурных на первом блокпосту, несколько раз пытались… но, может быть, они проводили зачистку только на путях, а в эту промку не лезли? Вопросов было больше чем ответов. Но выяснять всё это не было основной задачей. Сейчас было главное — безболезненно отсюда уйти.

Да, голыши агрессии не проявляли, но забираться всё дальше и дальше в их логово было тревожно. И всех ли я смогу удивить своим плазменным шаром? А вдруг они захотят, чтобы я остался с ними навсегда, в роли живого аттракциона? И как им объяснить, что я на такое не согласен? Словарный запас у них скудноват, не уверен, что они смогут понять все аргументы.

Марта видела, куда я иду, и по системе балок высоко над землёй смогла добраться до ангара и даже перелезть на его крышу.

Буквально за день, я уже успел привыкнуть к Марте и даже начал испытывать к ней симпатию. Она мне нравилась, и мыслили мы на одной волне. Вот бывает встретишь человека, и тебе кажется, что он такой же, как ты, что вы одного поля ягоды… а нет, что-то не срастается и постоянно получается, что вы на разных волнах. А бывает наоборот. Вроде бы ничего общего, а мысли работают в унисон. Вот с Мартой получилось именно так. Удивительно!

Новое удивление меня ждало в ангаре. Прямо напротив входа, стоял железнодорожный вагон. Одна его стена, обращённая ко мне, была пробита прямо по центру. И в этой дыре сидел человек. Старый человек. Это был не железнодорожник. Точнее, он был на них похож, но только отчасти. Он был чем-то средним, между обычным человеком и голышом. Да, и он, в отличие от всех остальных обитателей промки, был одет. В рванину, но тем не менее.

Увидев меня, он растянул своё морщинистое лицо в улыбке и сказал: