— Ничего, — беспечно махнула рукой Мидори, прижимая щенка к груди, — Мы их подружим! Правда, малыш?
Тэнгу зевнул, демонстрируя розовый язычок.
Мы попрощались с господином Маэдой, загрузились в машину и поехали домой. Всю дорогу я смотрел в окно на проносящиеся мимо неоновые вывески Роппонги, слушая счастливое воркование Мидори на заднем сиденье.
— Мы купим ему самую мягкую лежанку! И самые вкусные косточки! О, Сайто, смотри, он уже опять спит! Какая прелесть!
Я тяжело вздохнул.
— Надеюсь, Куро не решит, что мы хотим заменить его… И не расценит появление щенка как вторжение врага на свою территорию.
Когда машина остановилась у ворот моего дома, предстоящее знакомство двух хищников пугало меня больше, чем любой бой на чемпионате мира по муай-тай.
— Слушай, а чем закончилась история с тем типом с теплохода, который хотел сам с тобой встретиться по поводу благодарности от спасённого мною? Судя по тому, что тот сам нас нашёл, ваша встреча не состоялась? — вдруг вспомнил я, когда мы уже подъезжали к дому.
Щенок уже успел проснуться, заскучать, и сейчас с интересом смотрел в окно, усевшись на колени Мидори.
— Конечно, не состоялась, — фыркнула она, — Я бы и не пошла туда. Передала информацию деду, и он пообещал сам заняться этим наглым типом, а потом произошла наша ссора, и я не успела узнать, что он с ним сделал. Да мне и неинтересно, честно говоря. Сейчас меня гораздо больше интересует, как Куро отреагирует на нового жильца.
— Это да… — задумчиво согласился я, заметив, что мы уже подъезжаем.
Через пять минут мы уже были у дома, и перешли через порог. Дома нас встретила полная тишина. Обычно встречающий нас в коридоре Куро в этот раз не торопился к нам выходить, как будто почувствовав, что мы приехали не одни.
Я нёс в руках пустую переноску, а Мидори занесла Тэнгу, и сразу же поставила его на пол, едва зайдя в дверь.
— Добро пожаловать домой, маленький, — погладила она его, присев на корточки.
Тэнгу неуверенно шагнул наружу, смешно перебирая толстыми лапами по паркету. Он сделал пару шагов, обнюхал плинтус и вдруг замер, прижав уши. Шерсть на загривке встала дыбом.
Из темноты кухонного проема медленно вышел ОН.
Куро…
Мой старый боевой товарищ. Сейчас он выглядел как воплощение кошачьего гнева. Спина выгнута дугой, хвост распушился до размеров ершика для унитаза, а зрачки превратились в две черные щели, прожигающие незваного гостя насквозь. Он не шипел. Шипение — это слишком банально для Куро. Он просто смотрел. И в этом взгляде читалась вся многовековая ненависть кошек к собакам, помноженная на личную обиду за то, что его, короля этого дворца, променяли на какое-то лохматое недоразумение.