Мы замерли, и молча, практически не мигая, смотрели друг другу в глаза, а время как будто остановилось…

Моё сердце вдруг сбилось с ритма, на секунду замерло, а потом застучало, забилось с бешеной скоростью, как будто пытаясь выпрыгнуть из моей груди, заглушая собой все звуки внешнего мира. Даже воздух между нами, казалось, наэлектризовался до предела.

Губы Мидори слегка приоткрылись, и ко мне вдруг пришло понимание, что это тот самый момент, где всё понятно и без слов, и я не должен его упустить.

Я потянулся к ней, Мидори, закрыв глаза, подалась мне навстречу, и наши губы соприкоснулись в мягком, нежном поцелуе.

На мгновение мне показалось, что у меня земля уходит из-под ног и я куда-то лечу. Мои руки сами собой обняли девушку за талию, и притянули её ещё ближе, наш поцелуй стал глубже, а где-то на краешке моего сознания вдруг молнией промелькнула мысль, что болезнь — это прекрасная вещь, раз она приводит к такому результату!

А ещё пришло озарение, что вот кажется именно сейчас случится мой первый раз как в том, так и в этом мире…

И именно в этот пикантный момент, когда мои руки потихоньку, очень осторожно, не встречая никакого сопротивления, начали исследовать тело Мидори под её свитером, раздался, показавшийся в тишине оглушительным, звук открывающейся двери.

— Сайто, завтрак готов. Спускайся, пока кофе не ост… — прогремел голос отца от двери, и тут же оборвался.

Мы с Мидори медленно повернули головы в его сторону, и отец обнаружился в дверном проёме, застывший каменным изваянием, с растрёпанными волосами, одетый в одни семейные синие трусы в зелёный горошек.

Взгляд отца медленно опустился на сына, лежавшего на кровати, на находившуюся на этом сыне девушку в недвусмысленной позе, в которой он к тому же узнал дочку своего босса, и его глаза медленно, но неотвратимо, расширялись, чуть ли не до размера чайных блюдец.

Потом он также медленно перевёл взгляд на своё тело, и в них начало появляться осознание неизбежного…

— Кха-кха! — он издал странный звук, похожий на карканье вороны, поперхнувшейся рисинкой. — Я… кажется, забыл надеть штаны. И очень не вовремя пришёл… Приношу свои извинения. Пожалуйста, продолжайте, я не буду вам мешать.

И он отскочил в сторону, а дверь с грохотом захлопнулась.

Мы с Мидори синхронно посмотрели друг на друга. И я увидел, что она аж побагровела то ли от смущения, то ли от сдерживаемого смеха, или даже и от того и от другого. Подозреваю, что я сейчас был не менее красный, чем она.

— Мой отец… — с трудом выдавил из себя я, и замолчал, не зная, что ещё тут можно было сказать.