Хмыкаю тихо, когда замечаю, как на нас здесь смотрят. В груди медленно поднимается злость, как если ты забываешь сделать суп потише, и он у тебя начинает выкипать.

Вот и у меня так. Я начинаю выкипать, когда вылавливаю знакомые лица людей, которые когда-то так легко бросили меня на амбразуру. Поражаюсь ли я им? Знаете, наверно, уже и нет. Они для меня — стадо, а я уже говорила: хочешь выжить, бредешь со всеми, иначе тебе каюк. Никто не хочет, чтобы им настал каюк. Все хотят жить эту жизнь в привычном ритме, а что там, за забором? Какая разница?

Но вообще забавно. Обычно говорят, что в Москве люди черствые, но это не так. Я хорошо помню момент, когда была беременна Светиком и как-то пошла гулять. Врач настоял: мол, долгие прогулки — это то, что мне нужно, чтобы убрать нервы, стресс, ну и в принципе. Для ребенка полезно.

Как-то, конечно, у меня с этим не задалось…

Стоило мне выйти на улицу, пройтись совсем немного, как я почувствовала, что внизу живота стало дико тянуть. Я еле добралась до скамейки, прокляла тогда и врача, и то, что поперлась одна, хотя могла пойти с бабушкой, да даже с тем же Никитой, который очень сильно набивался — нет, зачем? Послала всех, закрылась и пошла, твою мать. Королева драмы. После этого случая, конечно, играть в «я все сама» больше не решилась, и, возможно, это стало мне уроком на всю оставшуюся жизнь, но тогда ни о каких уроках я не думала вообще.

Мне было дико-дико-дико и еще миллион раз «дико» страшно.

Уже на том этапе доктор выражал некоторую озабоченность моей беременности, а я…чертова эгоистка! Не придала его словам должного значения. Конечно, можно списать на возраст, а еще на тупую депрессию и свою личную драму, но…у меня не получается до сих пор.

Это не оправдание.

А материнство — это не игра в рулетку. Тогда я это тоже усвоила назубок: прежде всего — дети. Однако урок все равно вышел очень жестким. Мне было страшно, и этот страх я никогда не забуду — он навечно со мной.

Помог мне тогда случайный парнишка. Он гулял со своей собакой, увидел меня, вызвал скорую, а потом, чтобы меня не искали по парку, донес до выхода на руках. Я тогда снова поверила в человечество, если честно, ведь ему совсем необязательно было обращать на меня внимание. Звонить в скорую. Нести меня. Ждать со мной. Он мог просто пройти мимо, как, например, прошли бы здесь.

В них я не верю.

Я знаю. Знаю, что они бы прошли. Они уже это сделали.

Фыркаю с презрением, когда замечаю нашу с бабушкой близкую соседку. Кстати, одну из тех, которые сидели в парке тогда и обсуждали мои «блядки». Она идет, видимо, с магазина. В руках авоська. На башке старая косынка. Злость берет, когда я узнаю в ней косынку своей бабушки, а когда бросаю взгляд на Линку, она тихо вздыхает.