Алина всхлипывает.

— Его больше нет.

А эта сука, конечно же, смакует. Я чувствую! Поэтому нет. Не-а. У меня нет выхода «ждать», на самом деле. Я не могу позволить себе время, которое так дорого стоит всегда! Но особенно сейчас.

Это невозможно.

Пока не понимаю, чего они хотят добиться от бедной Алинки, но чувствую, что девчонка очень устала. Она вообще сама по себе мягкая, как только что испеченная булочка. У нее нет чёрствых краев. Она даже не знает, что это такое, мать твою! Спорю на что угодно, все сказанное мне — это адреналин и дикий стресс в купе со страхом. На самом деле, будь ситуация иной, она бы ни за что не сказала и половину того, что было озвучено.

Просто не смогла бы.

Это просто не она.

Она — другой человек. Не похожа ни на меня (слава богу), ни на Сему. Таких еще можно было бы назвать «малахольной», наверно. Если измерять людей в тех единицах, в которых я уже давно измеряю — в сволочизме.

А у нее этого нет.

Такой была их мама. Даже если на нее кто-то нападал, она никогда не держалась злобы и не давала сдачи. Она просто улыбалась, кивала и уходила.

Хорошая…

Знаю, как это прозвучит. Какая же она хорошая, если кончила так плохо? Но да, бывает, что жизнь складывается таким образом. И если ты не готов, она тебя ломает. Так или иначе, ломает — и ты ничего не можешь с этим сделать, если в тебе этого нет.

Клыков.

У меня они всегда были, просто сейчас острее стали, опасней. А у нее их не было никогда и никогда не будет, что бы с ней ни случилось. Она просто сломается, как тонкая хворостинка на ветру, и это вот-вот случится.

Я чувствую.

Поэтому Григория не жду. Гордо расправляю плечи и ускоряю шаг до палаты. Боюсь ли я? Немного. Признаться будет честно, это так. Я боюсь столкнуться лицом к лицу с этим монстром, но с другой стороны…во мне действительно больше нет той наивности и веры в прекрасное.

Я знаю. Люди — мрази, а близкие — еще хуже. Всегда нужно быть аккуратной. И если ты тоже не хочешь сломаться как колосок осоки, прекращай, мать твою, бояться темноты и монстров, которые в ней прячутся. Стань более страшным монстром — это единственный способ выжить.

Это я и собираюсь сделать.

Захожу в палату и хмыкаю.

— Какой консилиум собрал один такой простой случай…

Врач поворачивается на меня сразу, как и Алина, переводит свой взгляд. В нем больше нет злости, лишь отчаянная надежда на помощь — и я помогу. Не переживай. Не надо, маленькая. Все будет замечательно.

Что, конечно, не касается Антонины Алексеевны.

Как только она слышит мой голос, ее сразу буквально передергивает.

Кажется, сейчас она от «замечательно» очень и очень далеко — прекрасно.