— Да, как раз успею привести себя в порядок.
Положив трубку, я добрался до ресепшена, где получил ключ от заказанного мной номера. Сотрудники не лебезили передо мной, хотя аренда и была для весьма дорогих гостей, держались достойно. Да и сложно представить, как бы выглядело подобострастие одетых с иголочки работников гостиницы перед наёмником, который только что из Долины вернулся грязным, потным и небритым.
— Если вам что-либо потребуется, вы можете в любое время обратиться к администратору, — сообщил сопроводивший меня мужчина в классическом костюме тройке.
— Благодарю, — кивнул я. — Скоро ко мне прибудет гостья, сопроводите её сразу ко мне в номер.
Поклонившись, он вышел, оставив меня одного. Бросив сумку с оружием, я сразу же направился в душ. Борода, отросшая до неприятной щетины, уже конкретно так меня вымотала, никогда не любил веник на лице. Можно было бы сделать это и на ходу, но я всё же предпочитаю работать острой бритвой у горла без спешки и в комфорте.
Выбравшись из горячего душа, я обернулся полотенцем и вышел в гостиную. Аккуратный стук в дверь оторвал меня от процесса выбора одежды. Как-то я вот совсем не подумал, что нужно было сдать вещи, чтобы их освежили местные.
— Входите, — держа пистолет за спиной, разрешил я.
Давешний мужчина открыл дверь и хорошо поставленным голосом объявил:
— Господин Лазарь, к вам прибыла Воронцова Агата Дмитриевна.
Девушка в лёгком сарафане вошла в номер и, сразу же найдя меня взглядом, прикусила нижнюю губу. Я кивнул сотруднику гостиницы и, когда за ним закрылась дверь, демонстративно положил пистолет на журнальный столик.
— Проходи, чувствуй себя как дома, — предложил я, поправляя полотенце.
Агата не сразу сумела оторвать от моего торса взгляд, но судорожно кивнула и решительно направилась ко мне. Когда между нами оставалось три шага, Воронцова скинула сарафан и впилась в мои губы своими.
Вот это я понимаю, горячее приветствие!
— Воу, воу, полегче! — оторвав девушку от себя, проговорил я.
Воронцова подняла на меня затуманенный взгляд, в её глазах вместо решимости появилась обида. Конечно, не самый лучший вариант, но я себя тоже не на помойке нашёл, чтобы прыгать ко всем подряд в койку по первому зову.
— Агата Дмитриевна, это неуместно, — произнёс я, продолжая держать её в руках.
Она попыталась отстраниться, взгляд стал злее. Отверженная женщина — опасный хищник. Но я ещё не закончил вправлять девчонке мозги. Это для неё — смелый шаг, а для меня рядовой случай. Потыкать я могу в кого угодно, и для этих целей мне годится Тальберг.