Белые стены, линолеум в синюю крапинку, раковина в углу, ширма. Три стола буквой «П». За ними — трое.

Слева пожилая женщина в белом халате поверх костюма, с двумя парами очков: одни на носу, вторые на цепочке. Перед ней — стопка бумаг и печать на подставке. Справа мужчина лет сорока в форменной рубашке с шевроном Госкомранга, сухой, коротко стриженный, с лицом человека, который за смену видит по сорок таких, как я. По центру — молодой парень, лет двадцати восьми, в растянутом свитере под халатом, перед двумя мониторами. Оператор.

А в середине комнаты, между столами и метрах в полутора над полом, висел шар.

Матово-серый, чуть больше баскетбольного, без подвеса, без опоры, без единого провода. Он медленно, почти незаметно поворачивался вокруг своей оси, и по его поверхности плыли тёмные разводы, как масляная плёнка на воде.

— Здравствуйте, — сказал я. — Егерев, талон сто четырнадцать.

— Бланк, — не поднимая головы, сказал мужчина в форме.

Я положил бланк на стол. Женщина в халате взглянула на Архимеда поверх очков.

— Птица привита?

— Ветпаспорт со мной, — я выложил на стол книжечку. — Прививки, обработка от паразитов, всё в срок.

Она мельком пролистала, кивнула и вернула. Первое очко в мою пользу: с документами у меня порядок, хоть мантикору я и не притащил.

Мужчина в форме тем временем читал бланк. Читал долго. Потом отложил и посмотрел на меня прямо.

— Егерев. Вам двадцать лет?

— Так точно.

— В шестнадцать не инициировались?

— Не было возможности.

— И четыре года ходили «пустым»?

— Ходил.

— А потом само, — сказал он без всякого выражения. — В магазине?

— Само, — подтвердил я. — В магазине.

Он побарабанил пальцами по столу. Не обвиняюще — устало. Так барабанит человек, который знает, что процентов пятнадцать заявителей врут, но проверять всё равно будет машина, а не он.

— Гражданин Егерев, — вступила женщина в халате, — вы понимаете, что в случае обнаружения признаков нелегальной инициации — через контрабандные препараты, через запрещённые ритуалы, через кровь животного, — мы обязаны передать данные в Гильдию и в полицию?

— Понимаю, — сказал я спокойно. — Препаратов не принимал. К ритуалистам не ходил. Работаю с животными с детства, магический фон в помещении высокий. Полагаю, дело в этом.

Оператор в свитере хмыкнул.

— Бывает, — сказал он, не отрываясь от монитора. — Зоомагазины, конюшни, питомники — там реально фонит. У нас за прошлый год три поздних было, все с животными связаны.

Мужчина в форме кивнул и подвинул мне бланк.

— Подпись здесь и здесь. Согласие на сканирование, ответственность за ложные сведения.