Крохотная, лимонно-жёлтая, с тёмными глазками. Она посмотрела на Тимошу, склонила головку набок и запела. Мелодия простая, на четыре ноты, и она сразу оседала куда-то под рёбра — туда, где у всех нас лежит что-то очень старое и очень детское.

Мальчик перестал вертеться. Уронил голову матери на плечо и сунул палец в рот. Полина стояла с приоткрытым ртом. Альбина Львовна вдруг моргнула, у неё расслабились плечи. Впервые за всё время.

— Колыбельная, — сказал я негромко. — Это её основная способность. Она усыпляет мягко, без принуждения, и даёт спокойный сон без кошмаров. Для Тимофея — это означает засыпать без часовых уговоров и не бояться просыпаться ночью. А для вас… — я улыбнулся ей, — простите за прямоту, но вы, кажется, давно нормально не спали.

Она открыла рот. Закрыла.

— Года два, — сказала женщина наконец. И засмеялась, коротко и как-то беспомощно. — Вообще-то два с половиной.

— Мам! — Полина вцепилась ей в рукав. — МАМ!

— Беру, — сказала Альбина Львовна. — Сколько?

— Птица с уникальной специализацией — пятьдесят тысяч. Это честная цена, в Гильдейском салоне на Преображенке за такую птаху возьмут сто двадцать, и ещё месяц будете ждать сертификат.

— Хорошо.

— Клетку смотреть будете?

Клетку смотрели десять минут. Альбина Львовна оказалась въедливой. Она проверила расстояние между прутьями, покрытие, замок и поддон, и я мысленно поставил ей плюс. С таким подходом птица проживёт долго. Выбрали «Ампир Люкс» — высокую клетку, с деревянными жёрдочками разного диаметра, чтобы лапы не затекали. Двенадцать тысяч восемьсот.

Шкипер тоже подошёл. Не переваливаясь вразвалку, как ходят все пингвины, а мелкими шаркающими шажками, почти не отрывая лап от пола. Встал рядом с Альбиной Львовной, придирчиво осмотрел выдвижной поддон и коротко стукнул по нему клювом. Дважды.

— Он что, проверяет? — с улыбкой спросила Полина.

— ОТК! — сообщил Архимед с восторгом. — Приёмка! Брак вернём!

Я посадил канарейку внутрь. Она по-хозяйски обошла новое жилище, попробовала на прочность верхнюю жёрдочку и уселась на неё как королева.

А потом я сделал то, чего ещё ни разу не делал. Направил навык на самого себя.

Активирован навык: «Разрыв привязки»

Натянулась невидимая струна. Тонкая, бьющаяся в такт крошечному птичьему сердечку. Я чувствовал абсолютное доверие канарейки, её спокойствие и уют. И сейчас мне предстояло вырвать это с корнем.

Если просто рубануть — птица испытает шок. Для такого крохотного создания ментальный удар может стать фатальным, или, как минимум, навсегда сломает ей психику. Значит, резать нужно ювелирно.