— Командир, всё нормально будет. Мне чуйка подсказывает, а она меня ещё ни разу не подводила, — решил подбодрить меня Тесак.

— Угу, — угукнул я, не отрываясь смотря за тем, как големы понемногу стравливают тросы, привязанные к мифриловому ящику, внутри которого лежала моя жена.

Сколько я простоял так точно не мог сказать. Просто в один момент понял, что саркофаг давно уже выведен на нужную отметку в двадцать пять метров, тросы закреплены, а Тесак суёт мне в руки плоскую титановую кружку с чем-то тёмным внутри.

— Командир, согрей внутренности, а то заболеешь ещё. Вот Аня будет «рада» тебя видеть в соплях и хрипящего, — сказал он.

— Браслет не даст заболеть, — машинально ответил я, сделал несколько глотков, прежде чем горло обожгло крепким алкоголем, и поперхнулся. — Кха-а, Тесак, блин!

— А что сразу Тесак? Командир, ты себя бы видел щас, ну чисто зомби какой-то или болванчик одурманенный. А коньяк только на пользу будет. Кстати, а можно пару бочонков сунуть с краешка, а? Я случайно прихватил с собой. А тут вдруг мысль пришла: а чтобы не попробовать звёздочек ему нарисовать, раз в таком удачном месте оказался, — зачастил тот, хитро улыбаясь.

Его последние слова будто выбили во мне какой-то клин или стопор, не дававший разжаться пружине того дикого напряжения, в котором я пребывал с момента, как получил сообщение радиста в посёлке у Палыча.

— Случайно? Звёздочек? — переспросил я и внезапно расхохотался. — Тесак, ты свои, ха-ха, глаза сейчас видел бы… ха-ха… да им даже самый наивный младенец не поверил бы, ха-ха!

Смех ли помог или выпитый коньяк, но мне как-то стало легче. На душе стало тихо и спокойно, появилась уверенность, что с Аней всё будет хорошо и не стоит сжигать нервные клетки зазря.

Устроился я в той палатке, которую днём поставили для Тика, чтобы он мог свободно раздеться и не попасть под лучи солнца. Ну, а потом точно так же поступила моя жена. Энергоголем запитал обогреватель и светильник, Тесак сервировал столик на всю компанию и до самого утра мы сидели в тесноте, зато в тепле, рассказывая истории, вспоминая смешные и не очень происшествия. С первыми лучами солнца я почувствовал, что вот-вот вырублюсь прямо в раскладном рыбацком кресле. Нет, дело было вовсе не в выпитом коньяке. Его во мне вряд ли больше ста пятидесяти грамм наберётся. Просто усталость, которую я копил ещё со вчерашнего дня, дала о себе знать.

Проснулся ранним вечером. И первым делом схватился за часы, на которых было выставлено нулевое время с момента, как Аня оказалась в аномалии. Те показали, что прошло не полных девятнадцать часов.