— А наши долги этим странам? Как быть с ними? Там одних процентов сколько! — переживает государь за сущую ерунду по-моему, по сравнению с двумя миллионами убитых русских солдат и четырьмя миллионами покалеченных.

— Долги будем отдавать, только если все же влезть в войну, их количество потом однозначно потопит страну. Насколько я помню, они вырастут с шести миллиардов до десяти миллиардов рублей чисто государственных долгов. Пока на выплату долга тратится пять-шесть процентов от бюджета — еще весьма комфортные цифры. На время, когда ведутся боевые действия, просто заморозим все выплаты той же Франции, а вот Германии будем честно платить, там деньги совсем другие выходят. За время войны инфляция здорово обесценит все деньги, и франк, и фунт стерлингов, и рубль наш. А уж как марка немецкая обесценится — просто невероятно! Так что только приобретем от подобной задержки уменьшение долгового бремени. Что-то мне подсказывает, что у торгующей со всем миром России будет гораздо больше возможностей заработать, чем у воюющей, изнемогающей страны, зависящей еще от коварных союзников. В торговле наша сила, а война только в пропасть приведет, — говорю я свои искренние мысли.

— Мне в принципе понятна ваша мысль, — покачал головой император. — Однако остаются вопросы. Я вполне допускаю, если после покушения в Сараево Российская империя сможет не ввязаться в войну. Да, повод обвинить Сербию и ту же Францию в таком преступлении — достаточно серьезный, чтобы разорвать все договоры о военной взаимопомощи. Выглядеть, конечно, будет совершенно по-иезуитски, только оно того стоит. Дальше, я понимаю, без полной изоляции этих ваших агентов иностранного влияния и разрыва дипломатических отношений нам будет крайне трудно выстоять перед внутренним врагом. Принять необходимые законы я смогу без особых проблем, имею для подобного все права, так же, как усилить кратно работу Охранного отделения. Вот заставить исполнять данные законы только совсем не так просто, ведь я встану на пути у очень богатых и влиятельных людей.

Он немного помолчал и продолжил:

— Но самое главное, никаких гарантий для Российской империи от нападения германских войск я не вижу. Если они будут сосредоточены на нашей границе — они могут напасть в любом случае. Порвем мы отношения с Францией или нет.

— Это так, государь. Поэтому нам требуются предварительные и секретные переговоры с кайзером. Возможно, придется что-то уступить Германии. Возможно, но не обязательно на самом деле. Думаю, все же возможность сосредоточиться только на разгроме Франции немцы оценят очень хорошо.