Потом пара быстрых шагов, моя нога стоит на руке с крепко зажатой по-прежнему в ладони фомкой, шлепок по лбу и мужик затихает. Зато от двойного удара, о тело подельника и потом о дощатый пол очухивается конопатый и, хлопая ресницами, пытается понять, что случилось.

Ну, он-то мне нужен в сознании, явно быстрее заговорит.

Я придерживаю его одной рукой на грязном полу, второй подхватываю железяку и плотно прижимаю к горлу паренька.

— Кто такие? Кто навел?

Вижу, что он собирается отмалчиваться, дожидаясь пробуждения сообщника и помощи от него.

— Говори, а то горло пробью и душа из тебя вон, — шепчу я ему, слыша, что кто-то внизу хлопнул дверью подъезда.

Прижимаю с серьезным усилием острие куда-то к позвоночнику и даю полминуты помучиться бедолаге от боли и удушья.

— Щас горло сломаю и кирдык тебе, птенчик! Бельчонок! — еще шепчу зловеще, делая страшное лицо матерого убийцы.

Конопатый пытается дотянуться куда-то под блузу, но я легко перехватываю его руку и сжимаю ее так, что он только жалобно стонет от нестерпимой боли.

После этого начинает мелко трясти головой, сообщая, что готов говорить. Я убираю фомку от горла и слушаю сбивчивый шепот:

— Сами мы по себе гуляем, никто не наводил.

Врет, как сивый мерин молокосос — я чувствую хорошо и поэтому говорю:

— Надоел ты мне. Прощайся с глазом, а потом с жизнью, — так равнодушно говорю и отвожу для удара фомку повыше.

Прикидываюсь матерым уголовником, чтобы проще было разговорить явного новичка в этом деле.

Демонстрация моих кровожадных намерений подстегнула молодого говорить правду:

— Хозяйка комнаты сболтнула…

— Что именно? Давай уж говори, коли начал… — руку я держу на замахе.

— Что дорогой чемодан сюда занес. Больше ничего, Христом прошу…- заныл конопатый.

В это время пришел в себя мордоворот, не вставая на ноги потянулся куда-то там за пояс.

— Надоели вы мне, — только и сказал я, отвешивая обоим ворюгам по очереди по головам.

Конопатый все же сказал правду в конце, навела их на меня хозяйка комнаты под крышей, поэтому больше нечего с ними возиться.

Меня только одно такое знание интересовало, сами они по себе тут появились или уже работают на кого-то, кто смог меня во дворце идентифицировать.

Вряд ли, конечно, чтобы так быстро могло случиться мое опознание, да на комнату выйти тоже еще не могли, поэтому объяснение молодого меня устроило. Но я был готов запытать обоих придурков до полусмерти, если не узнаю настоящей правды о том, кто им дал наводку на комнату.

— Вот старая грымза! — только и ругнулся я, вспомнив, как точно почувствовал чей-то взгляд, когда оставил саквояж со своим дорогим добром в комнате и спустился вниз.