Почти каждая пуля нашла свою жертву, как я понимаю.

Потрясенное молчание зрителей, некоторые из которых теперь стали сами жертвами вместо меня.

Стрелок Цыбин из потенциально народного героя мгновенно превращающийся в безнадежного придурка-убийцу своих же собратьев по ремеслу.

Стрелял в упор в ненавистного всем полковника и умудрился промазать всеми шестью пулями. И не только промазать, а еще случайно подстрелить кучу сочувствующего ему до этого момента народа!

После такого апломба можно только повеситься от стыда и разочарования в самом себе навсегда.

Не назовет тебя «Твердой рукой» больше никто и никогда на всем белом свете!

Так ведь нет моих сторонников в толпе за моей спиной, наверняка, ни одного нет, поэтому жалеть никого из них не стану.

Мои помощники, сотрудники комитета и полиция, сейчас пробиваются через толпу народа в комнату, где случилась стрельба, как представители закона.

Вскоре в комнату проталкиваются двое полицейских и двое моих сотрудников. Все с пистолетами в руках, сами настороже, они сразу же видят нескольких жертв стрельбы на полу комнаты и самого преступника с револьвером в руках, стоящего около окна.

Из дула револьвера еще идет тонкая белая струйка порохового дыма, поэтому все становится ясно служителям закона. Впрочем, в свидетелях тоже проблем не окажется, их тут несколько десятков имеется. Будут рассказывать о случившемся у них на глазах чуде так, что не остановишь сбивчивые речи.

Тут я, как будто опомнившись после счастливого спасения, ударом трости ломаю в запястье руку журналиста-убийцы, револьвер вылетает из нее и катится по полу к ногам полицейского.

Сам я пока молчу, как непосредственный участник произошедшего, причем, счастливо спасенный по божьему разумению.

Только когда полиция забирает Цыбина и поднимает пистолет, начинаю первым делом звать врача громко и уверенно.

— Доктора, доктора!!! Люди пострадали и истекают кровью!!!

Потом сам активно помогаю выносить раненых вниз, пачкая свое щегольское пальто кровью, после чего удачно попадаю фотографам на снимок в самый подходящий момент.

Предоставляю свою нанятую машину и такого же извозчика для срочной перевозки троих пострадавших в лучшую больницу города, сам отдаю такую команду водителю и извозчику.

В общем, попадаю на фотографии, как самый человечный человек имперской службы безопасности.

А с неминуемыми рассказами о моем выдающемся мужестве я стану точно самым популярным полковником во всей Империи.

Ведь, такая страшная и непонятная трагедия случилась при моем непосредственном участии, а меня вообще ни в чем нельзя обвинить, кроме слишком невероятной смелости и потрясающего своими размерами мужества.