Уже к обстрелу опешивших маньчжуров присоединился и второй корабль, который был на фланге у Албычева.

— Воеводя, меню прислать казкача воеводя Верещага, — к горделивому Албычеву подошёл один из командиров тунгусских конников Онгонча.

Вид у Петра был такой, словно он один нынче же разгромил своего супостата. Просто Албычев, наконец, взял свою жертву в бою. Да, он никому не признавался, что ранее не случалось убить человека с боя. Так вышло, что Албычев больше политик. С военным образованием, но опыта ему не доставало точно, как и своего счёта убитых врагов. Нынче же троих положил из винтовки.

— Ждём! Готовь своих славных воинов, Онгонча! — сказал Албычев, поняв, почему опытный наказной атаман прислал сразу два полка тунгусов.

Маньчжуры уже опешили от такого шквального огня, у них случился затор в узком дефиле. И это позволяло нещадно изнечтожать врага на большом расстоянии. Но, как только маньчжуры смогут разобраться в ситуации и побегут, нужно отправлять за ними тунгусскую конницу и добивать врага. Такой момент Албычыев не увидел, он почувствовал, что вот-вот, и нужно пускать конницу.

— Приготовить запретный стяг! — скомандовал Албычев.

Это означало для всех союзников, что нужно будет прекратить стрельбу, дабы не задеть своих. Ну, а о том, что командир на месте, был подан другой сигнал, поднят личный стяг Петра Ивановича. Зрительные трубы сильно облегчали такую вот работу, позволили, например, рассмотреть, что на кораблях приняли приказ.

— Вперёд! — прокричал Албычев вслед выходящим из укрытий тунгусам.

Уже были перекинуты мосты через ров, и конники, многие перекрестившись по-православному, устремились на врага. Маньчжуров всё ещё было численно больше тунгусов на этом участке сражения, но, сколько бы ни был многочислен враг, если он деморализован и лишён управления, это уже не соперник, а тренировочная кукла для отработки ударов.

Онгонча, старший сын уважаемого тунгусского вождя, был смелым и умелым воином, взявшим свою первую кровь у русских, о чём он никогда и никому не расскажет. Он воевал с тринадцати лет, а нынче ему уже двадцать шесть. В отряде Онгончи, взявшего православное имя Михаил, были только опытные воины, и они лучше всего умели догонять и истреблять противника. Тем более, что никто не отменял законы добычи. Вся одежда, всё имущество, что будет на тех воинов, которых убьют конники Онгончи, достанется тунгусам, это без общей доли в случае победы.

*…………….*……………*

(Интерлюдия)

Нурхаци наблюдал в зрительную трубу за происходящим и не верил в то, что видел. Он не хотел верить, так как вот прямо сейчас происходит крах его только вставшей во весь рост державы. Как же пафосно он предъявлял претензии к империи Мин, что они ущемляли веками чжурчжэней, как они были несправедливы. Под этими лозунгами он поднимал в походы даже тех соплеменников, которые не хотели воевать, а желали выращивать скот и заниматься ремеслом. И теперь, получается, он врал, не могут чжурчжэни захватить империю Мин, установить свою власть в Чосоне и выгнать русских.