— Бух! Бух! Бух! — разрывались гранаты, закинутые в гущу уже спешившихся маньчжуров, которые пытались как-то организоваться для согласованного штурма флешей.

Не получилось организоваться ранее грозным, пока не встретились всерьёз с русскими, воинам. Пусть разрывная сила гранат не столь велика, чтобы считать это оружие могущим сломить любого противника, но ведь до сих пор не прекращали палить стрелки, уже выбив ближайших вражеских командиров и продолжавшие отстрел уже рядовых воинов противника. Всё ещё громыхали орудия, засыпая картечью-дробом врага, накатывающего в пятистах-четырехстах шагах от флешей.

— Побоище! — прокомментировал ситуацию Пётр Иванович Албычев.

У него было время подумать и даже дать оценку творящемуся, а вот у Рукина такой возможности не было. Он управлял боем непосредственно «на передке», и всеми поступками полковника руководствовала главная цель — уничтожить врага.

Гранаты возымели действие, не дали случиться приступу, но маньчжуры всё никак не отступали, продолжали концентрацию для очередного рывка.

— Нас не обойдут с фланга? — несколько суетливо спросил Албычев у Верещаги.

— С одной стороны река, по бокам наши кораблики с пушками, далее ров с водой… — Верещага задумался и нехотя добавил. — Не должны, но уж больно настырно они в лоб бьют. Разумение же должны имать, что сточат так войско.

Албычеву нравилась эта вот черта наказного атамана. Никита Верещага никогда не страдал излишним гонором и всегда оценивал противника, сравнивая с собой. Вот он, казачий атаман, не стал бы бить только в лоб. Так почему же это делают маньчжуры, уже потерявшие более тысячи своих воинов, если не больше, так как творящееся на флешах видно плохо из-за постоянного дыма. Хорошо ещё, что лёгкий ветерок присутствует, периодически приоткрывает завесу боя.

— Пойду я, — как-то буднично сказал Верещага и засобирался спускаться с крепостной башни, где и был главный наблюдательный пункт.

— Это куда? — спросил Албычев и сам понял, чего опасается казак.

— Туды, куды и ты! Пойдём супостата бить! — сказал Никита и стал спускаться.

Ходят слухи по войскам, да и среди люда обывательского, что есть у казаков какие-то характерники, что и колдуны, и вещуны, и ещё непонять кто. Но, нет, не было таких вот казаков, которые молниями кидают или ещё как колдуют. Просто у опытного казака, который живёт в постоянном ожидании засады, нападения, вырабатывается на подсознательном уровне то, что в будущем назвали бы интуицией. По ряду признаков их мозг может подать сигнал тревоги и заставить казака действовать предупредительно. Верещага видел бой, и он не до конца понял, что мог задумать враг, но уже чуял, что задумка эта есть.