Война с маньчжурами была предопределена, как только государь-император Димитрий Иоаннович озвучил планы по русской экспансии на Восток. Уже в Благовещенске живут корабелы, собраны запасы канатов и парусины, инструменты. Строить корабли нужно, и место, где это должно быть — некий Владивосток, город, которого ещё нет, но место, для которого уже разведано. И это земли, которые маньчжуры считают своими.

— Всё! Голова болит уже от этой тарабарщины. Пошли обратно, да воевать пора! — сказал Верещага после того, как он с умным видом, будто что-то понимал, более десяти минут прослушал отповедь маньчжура.

— Ты прав, — сказал Пётр Иванович и обратился на китайском языке к парламентёру. — Мы будем драться. Атакуйте!

С гиканьем лавина маньжурской конницы рванула на укрепления русских. Союзную конницу получилось оттянуть вглубь укрепрайона, и перед маньчжурами, по сути, и не было врагов. Пока не было.

Маньчжурские кони быстро стали спотыкаться, наездники вываливаться из сёдел. Их быстро затаптывали соплеменники. Мотки проволоки были протянуты в уровень травы, которая уже пожухла, но не сошла. Определить визуально препятствие было возможно, только когда знаешь, что искать. Вот и выходило, что часть коней смогли пройти препятствие, но часть спотыкалась. Проволока была прочная, а опоры, на которых она навязана, выполнены из железа и вкопаны основательно и часто.

— Ну? Как оно? — спросил Верещага.

— Только начало, — отвечал Албычев.

Общее командование осуществлял атаман. Пётр Албычев много с ним разговаривал и, как не хотелось ему самому командовать, понял, что казак более опытный, да и успел поучаствовать в войнах. Так что единоначалие было соблюдено, чему был рад и Никита Верещага, посчитавший своим долгом «преподать урок» перспективному военачальнику Албычеву.

Между тем, часть маньчжуров прорывалась через преграду, и изрядно поредевшие отряды воинов противника устремлялись вперёд. Раздались первые выстрелы. Пока стреляли только стрелки, на грани своих возможностей и часто наугад. Пушки также уже могли доставать даже дальней картечью, но Верещага планировал использовать артиллерию наверняка, чтобы просто смести первые ряды противника.

— Пора! — прокричал наказной атаман, но его не слышали.

Нужно посылать вестового. Артиллеристы промедлили, по мнению Верещаги. Но направлять никого не пришлось.

— Ба-баба-бах, — начали свою работу артиллеристы.

Не только первые ряды сметала картечь, но и тех маньчжуров, которые шли следом. Один стальной шарик забирал жизни у двух-трёх всадников, невзирая на доспехи. Такая картечина могла и не пробить доспех, если уже шарик пронзил плоть одного из маньчжуров и чуть потерял свою кинетическую силу, но мощнейший удар по броне сметал и второго наездника, тот падал и быстро получал новые удары уже от своих соплеменников.