- Провокация? – впервые от начала беседы Бьеран искренне оживился.

- Это… мирское слово неприменимо к Богу. Одно можно сказать наверняка: воспринимай вы Адама как аллегорию, как образ рода человеческого или как упорядоченный космос – Господь в любом случае предвидел дальнейшее развитие событий. Вот поэтому изгнание из рая сложно расценивать в качестве наказания. Весьма сложно. – Назариен поворошил оставшиеся луковицы, оглядел вскопанную землю вокруг себя. – И кстати… богословы и философы сходятся в одном: понятие греха проистекает из понятия свободы воли. Вкусив запретный плод, Адам с Евой сделались смертными. Были и другие последствия: «В болезни будешь рождать детей», «В поте лица твоего будешь есть хлеб». Но Бог не отнимал у них свободу воли. И свободы, и воли человека лишил другой человек. – Священник, по-прежнему стоя на коленях, поднял растерянный взгляд на Бьерана. – Мне очень неловко просить об этом, но не могли бы вы помочь? Я оставил пакет с удобрением в садовом домике. Вы ведь помните? Мы пришли оттуда. Это совсем близко – вот за тем корпусом. Я бы и сам, но…

- Конечно! – не дослушал Бьеран, поправляя очки. – С радостью помогу!

Пружинистым шагом он тотчас поспешил в указанном направлении.

Канхар

- Итак, Канхар, тебе снова шесть лет. Скажи, где ты сейчас находишься?

Голос у Велиды мягкий и ровный – за ним можно следовать без опаски в любые глубины, на любые расстояния, куда бы она ни позвала.

- Дома. Я дома.

Сквозь тюлевые занавески золотистое солнце заливает кухню. Пахнет жареными гренками, ванилью, кислым супом. Здесь повсюду запахи! Ножки обеденного стола скучно пахнут пересохшим деревом, от голубого кафеля едко веет хлором, а чистое полотенце, о которое недавно вытирали мокрые руки, нагрелось под солнечными лучами и теперь, стоит его понюхать, как тотчас вспомнится летнее купание на озере.

Обеденный стол, холодильник, плита – все крупное, высокое. Самый большой здесь сервант: с дверцами, полками и выдвижными ящиками, он настолько велик, что остальные вещи точно отступают перед ним с почтением и робостью. На серванте в солнечном зайчике сидит муха.

- А что ты делаешь, Канхар? Чем ты дома занимаешься?

- Ем конфеты.

В серванте за пыльным сервизом и мутными розетками мама устроила тайник. Там хранится белая пластмассовая коробочка, которую невозможно открыть. Но сверху на ней красная кнопка – нажмешь, и снизу выпадет перламутровый шарик. Он настолько сладкий, что в горле першит. Мама тайком добавляет эти конфеты себе в чай, но ни разу не поделилась со мной.

- А где твои родители?