От ее ладони мое лицо становится липким. Когда сладкое смешивается с соленым, вкус получается очень неприятным. Мама вздергивает меня с пола за рубашку и тащит в ванную – промывает рот, моет лицо. Потом бросает мне на голову большое полотенце. «Сам вытрешься». Из-под полотенца я смотрю, как она, всхлипывая, выходит и грохает дверью. Снаружи глухо стукает задвижка щеколды. Потом гаснет свет. Я здесь надолго.

- Канхар, что делает твоя мама?

- Наказывает... За конфеты. Закрывает… в ванной.

- Скажи, ты испытываешь злость? Подавленность? Или обиду?

- Подавленность.

- А виноватым ты себя чувствуешь, Канхар?

Нельзя было брать мамины конфеты – она хранила их для себя. Но за каждую из них – даже за все съеденные прежде! – я уже заплатил тем, что меня наказали. Заплатил гораздо больше, чем конфеты того стоили.

- Нет. Я не виноват.

- Хорошо, Канхар. Тогда давай перенесемся еще на один год в прошлое…

Очнулся я в кресле посреди кабинета. За приоткрытым окном стоял сумрак, оттуда порой налетал ветер и шевелил бумаги на столе. Велида, сидя напротив меня, делала пометки в блокноте. Вот она подняла взгляд, покусала губу и снова опустила голову – зашелестела карандашом.

После гипноза мне всегда хочется продлить это ощущение легкости во всем теле, поэтому я не спешу вставать. Смотрю на Велиду.

Да, она знает обо мне все. Но, несмотря на это всезнание, Велида все-таки остается человеком. Я долго пытался понять, как отношусь к ней. Образы матери и жены Велиде совершенно не соответствуют, словно она выше подобных разграничений. В конце концов, я сошелся на том, что проще всего воспринимать ее как сестру, которая старше меня на много сотен лет.

Вот она отложила карандаш и принялась разминать усталые пальцы:

- Сегодняшний сеанс закончен. Канхар, хочу предупредить: утренний анализ крови показал изменения. Желательно, чтобы ты последил за собой.

- А в чем дело? Спина опять будет болеть?

- Нет. Это гормональное. Сегодня ты особенно подвержен плохому настроению. В частности, гневу. Поэтому предлагаю сразу сходить в медблок – там уже все знают и выдадут легкое успокоительное.

Так вот почему я злился на Сину во время дрессировки? Возможно, химера не делала мне на зло, а действительно не понимала команды.

- Но ведь на очереди спортзал? – Велида улыбнулась. – Если не хочешь пить успокоительное, можешь не пить. Но тогда пообещай, что выплеснешь весь негатив на тренировке, договорились? И перед этим я бы посоветовала тебе немного пройтись в парке или хотя бы по главной аллее. – Отложив блокнот, она обернулась к окну. – Пройдись пока не начался дождь. А мне надо закончить с бумагами и проследить, чтобы в СМИ не просочилась лишняя информация о нашем центре.