Но это в будущем, и за это надо биться.
А за трофей в моих руках уже нет. Он уже наш!
Я смотрел на сине-гранатовое море. На флаги, на транспаранты, на лица. Люди плакали от счастья. Мужчины, женщины, дети. Обнимались, прыгали, кричали.
Это они. Наши болельщики. Приехали в Мадрид, чтобы поддержать. Заполнили половину враждебного стадиона. Пели девяносто минут. И теперь празднуют вместе с нами.
Для них мы играем. Для них побеждаем. Для них поднимаем эти кубки.
В раздевалке было шумно.
Шампанское лилось рекой. Кто-то пел каталонские песни, кто-то испанские, кто-то что-то невнятное. Смех, крики, звон бутылок.
Алешанко сидел в углу, к нему один за другим подходили журналисты. Гол в финале Кубка Короля после тяжёлой травмы — такая история сама просится в газеты. Хосе Рамон отвечал на вопросы, улыбался, пожимал руки. Рядом ждали своей очереди ещё человек пять с блокнотами.
Линекер обнимался с Шустером. Они говорили по-английски, перебивая друг друга. Гари смеялся, Бернд улыбался — редкое зрелище, он обычно серьёзен.
Круифф стоял в стороне, скрестив руки на груди. Улыбался, но сдержанно. Я знал этот взгляд — он уже думал о следующем матче. О чемпионате. О Кубке УЕФА. Для Круиффа один трофей — это хорошо, но недостаточно. Ему нужно всё.
Нуньес ворвался в раздевалку. Президент клуба. Невысокий, энергичный, с вечной улыбкой на лице. Сегодня улыбка была особенно широкой.
— Господа! — кричал он, перекрывая шум. — Вы сделали это! Барселона гордится вами!
Он ходил от игрока к игроку, жал руки, обнимал, хлопал по спинам. Дошёл до меня.
— Слава! Два гола в финале! Ты наш герой!
— Алешанко забил первый, — сказал я. — Самый важный.
Хосе Рамон, который вырвался от журналистов и стоял рядом, хлопнул меня по плечу.
— Без твоего углового ничего бы не было. Это был идеальный навес.
— Командная игра, — улыбнулся я.
Заваров подошёл, протянул бутылку шампанского.
— За победу, Слав.
— За победу, Сань.
Мы чокнулись горлышками. Пузырьки щекотали нёбо, холодили горло.
— Сколько мы уже вместе играем? — спросил он.
— Так сразу и не скажу. Много.
— Из Москвы в Барселону, ну надо же. И тут мы тоже берём кубки, Славка! — дальше Саня позволил себе длинную и пусть и восторженную, но всё-таки матерную речь.
С которой я, на самом деле, согласен. Мы с ним и правда… очень хороши!
Не устаю удивляться, как за пятьдесят лет у футболистов изменилось отношение к тому, что в Советском Союзе тяжеловесно называется «режим труда и отдыха».
Дома я этого навидался сполна. Люди, которые по идее должны ответственно подходить к своему физическому состоянию, запросто нарушают режим. В чемпионате были команды, где основной и дублирующий состав целиком курит. Ребята могут на сборах или на выезде как следует выпить. В будущем такое немыслимо. Спорт высших достижений превратился в машину по выжиманию из тебя всех сил и переработке их в деньги. Каждый, кто выходит на поле в большом клубе, получает фантастические деньги. Многие буквально опутаны контрактами со спонсорами. Всё это подразумевает, что ты должен быть в форме максимальное количество времени. И суммы такие, что ни один здравомыслящий человек не решится их променять на мимолётную тусовку в середине сезона. Пусть даже по важному поводу — вроде первого трофея.