— Но я не звезда, — тихо сказала Катя. — Я просто жена футболиста.

— Для них это одно и то же. Ты часть моей жизни, значит, часть публичного образа.

Катя подняла глаза:

— А как ты с этим справляешься?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Привык, наверное. Еще в Торпедо было внимание, но да, не такое. Здесь это на другом уровне. Но ты знаешь, есть и плюсы.

— Какие?

— Любовь болельщиков. Поддержка. Когда выходишь на поле и слышишь, как сто тысяч человек скандируют твое имя — это невероятное чувство. Это то, ради чего я играю в футбол.

Катя кивнула:

— Понимаю. Но мне все равно тяжело.

— Знаю. Но ты справишься. Ты сильная. Мы вместе справимся.

Она улыбнулась слабо:

— Надеюсь.

Мы допили кофе, немного походили по магазинам. Я купил Кате платье, которое ей понравилось. Купил игрушку для Сашки.

Когда выходили из торгового центра, папарацци все еще ждали у входа. Щелкали, кричали вопросы.

Я не отвечал. Просто вел Катю к машине.

По дороге домой она спросила:

— Как Саня? Звонил сегодня?

— Да. Говорит, скучно ему в больнице. Врачи не разрешают вставать. Лежит, смотрит телевизор.

— Когда его выпишут?

— Завтра или послезавтра. Но тренироваться он не сможет минимум месяц.

— Перелом ребра это серьезно?

— Да. Плюс трещины еще в двух. Ему больно дышать, больно двигаться. Ребра срастаются медленно. Четыре недели минимум, а скорее всего шесть.

Катя вздохнула:

— Бедный Саня. И все из-за этого Пинеды.

— Да. Но Пинеда получит свое. Федерация расследует инцидент. Его могут дисквалифицировать.

— Надеюсь.

Мы приехали домой. Мария сказала, что Сашка вел себя хорошо, спал, поел, снова спит.

Катя взяла его на руки, ушла в спальню.

Я сел на диван, включил телевизор. Шли новости. Говорили про матч с Эспаньолом, про санкции федерации, про меня.

Показали повтор моих голов. Сначала сухой лист с углового. Потом штрафной на девяностой минуте.

Комментатор восторженно расписывал:

— Это не просто голы. Это искусство. Это героизм. Сергеев с разбитой головой, истекающий кровью, выводит Барселону к победе против одиннадцати игроков соперника и сорока четырех тысяч враждебных болельщиков. Это легенда, которую будут помнить десятилетиями.

Я выключил телевизор.

Легенда.

Может быть.

Но сейчас мне просто хотелось отдохнуть.

Следующие дни прошли спокойно. Я тренировался на базе — осторожно, без контактной работы, без игры головой. Швы еще не сняли, но врачи сказали — все заживает хорошо.

Заварова выписали из больницы в среду. Он приехал на базу, выглядел бледным, двигался осторожно.

— Как ты? — спросил я.

— Хреново, — честно ответил Саня. — Больно дышать, больно смеяться, больно чихать. Вообще все больно.