лишения девственности и смерти предыдущей хранительницы, – говорит Лакрей. – Все три условия выполнены, – непонимающе кивает Морис. – Нет, – голос слуги звучит уверенно, словно он знает правду, ту, которая больше никому не известна. – Одно, самое важное, нет. Баронесса Летиция Астон… жива. И у всех на глазах Лакрей достает из-за пазухи крупный кулон с синим камнем в форме слезы, проворачивает камень, и… Лицо и тело слуги рябит, словно в озеро кинули камень, и вода пошла кругами, а затем на месте старого мужчины, на том самом месте, куда мы все смотрим, оказывается умершая много лет назад баронесса Астон, Летиция, моя покойная мать. Глава 46 – Мама? Это не может быть, – произношу одними губами, потому как от шока не могу сказать ни слова. Язык немеет, мысли разлетаются, а все мое нутро перестает функционировать настолько, что от нехватки кислорода перед глазами все плывет. А вот Морис, сначала, как и все непонимающе молчит, не веря собственным глазам, а потом убирает нож от моего горла и начинает смеяться. Надрывно, громко, обалдело смеется, но все еще крепко держит меня за предплечье. – Браво, граф! – громко отвешивает комплимент глава Альянса. – Браво, и низкий поклон. Ты поистине великий и единственный в Аквилоне и ближайших известных нам королевствах стратег, к тому же настолько долговременных тактик. Я поражен. – Мама? – я все же не выдерживаю и зову ее громче. – Это ты? – Я, моя девочка, – отвечает мама, а меня словно кто-то толкает, я дергаюсь и начинаю тихо, но на грани истерики плакать. – Прости меня, моя хорошая, но так нужно было. Ради тебя. – Я поверить не могу, – выдавливаю из себя. – Я тоже, Катерина, поверить не могу, – хмыкает Джон Морис, – но это действительно твоя мать. Летиция и граф Блэквуд обвели меня вокруг пальца, как мальчишку. Вот в это мне сложно поверить, но это факт. – На похоронах папы у алтаря тоже была ты? – смотрю только на маму, но чувствую на себе и тяжелый взгляд своего мужа. – Я, доченька. Не сдержала эмоции, потому, чуть не выдала себя. – Так, хватить разговоров! – меняет тон глава Альянса. – Меня совсем не трогает ваше семейное воссоединение, а вот то, что на шее Летиции артефакт, ради которого в прошлом развязывались войны, гибли люди и целые семьи, меня очень интересует. Отдай его мне, баронесса. По-хорошему отдай. И тут Джон Морис снова вскидывает острый клинок к моему горлу. Все не двигаются, мама и Ричард напряжены, но если мама смотрит с беспокойством, то граф с такой сосредоточенностью и контролем, что я понимаю,