людям, те окружают стражу Мориса, которые удерживают виконта под руки, и снова переводит взгляд на меня. – Ричард, ты говорил, что никогда не врешь мне. Говорил, что мне всего лишь нужно задавать вопросы. Ответь тогда, это ты, как глава Ордена, приказал убить мою мать, чтобы Альянсу не достался камень? – Нет! Я не отдавал такой приказ, – сухо отвечает граф и в досаде поджимает губы. – Я не приказывал убить Летицию, я приказал ей умереть самой. Открываю рот, все слова застревают в горле, я в таком шоке, что даже слез нет. А вот граф не собирает тратить время на разговоры. – Отпустите мою жену! – его голос громоподобен, но в нем нет ни тени истерики, только холодная, стальная воля. – Она нужна и мне! – грозно заявляет Морис, а сам оценивает масштаб армии Ричарда. – Катерина не знает, где камень. Метки у нее нет, и не будет. Ты ничего не найдешься и не добьешься от нее. Я допустил поимку жены, только для того, чтобы мы, два главы противоборствующих организаций, встретились лицом к лицу. Он сделал это специально, по-своему, только ему известному плану, а я оказалась наживкой. – Ты знал, видел все, как меня уводили в тоннель… – не своим голосом произношу вслух. – Все было под контролем, Катерина. Виконт Айзенберг тебе бы ничего не сделал, ты была в безопасности, а в случае его резких движений, тебе бы пришли на помощь, – ровным голосом говорит Ричард, а в глазах только для меня пылает беспокойство. – Но не пришли, – качаю головой. – Потому что я пришел. И заберу тебя отсюда. – Черт-то с два, – рычит Джон Морис. Глава Альянса перехватывает меня и подставляет острый нож к горлу. Холодное лезвие вдавливается в кожу, дышать становится тяжело, страшно, а еще больно, невыносимо больно оттого, что мой муж, Ричард, позволил всему этому случиться. – Если ты, граф, не отдашь камень, – цедит глава Альянса, понимания, что проигрывает, – я перережу горло твоей драгоценной Катерине. У Ричарда тут же вздуваются вены на лице, кулаки сжимаются так, что костяшки белеют, но он отвечает ровным, ледяным тоном, в котором проступает и стальная твердость: – Камня у меня нет. – Тогда, где же он? – глава Альянса недоверчиво смотрит на него и показательно вжимает нож в кожу сильнее. – Только не ври мне. – У меня! – раздается откуда-то из толпы, и этот голос я тут же узнаю. В холл выходит старый слуга барона Астона, Лакрей. Он спокоен, даже слишком спокоен, совершенно невозмутим. – Отметка на следующей хранительнице появляется только при выполнении трех условий: достижения нужного возраста,