Но вот негромкие стуки подсказали, что в спальне Ральфа кто-то есть. Накинув халат, я поспешила на его половину. Я не ошиблась. Муж вернулся к себе и переодевался ко сну.
– Тебе помочь? – спросила я, видя, как он сражается с пуговицами на своём жилете.
Я опасалась, что муж скажет мне, как и Карлу, что справится сам и отправит меня назад. Но нет.
– Помоги, – согласился он.
Мари-Валери-на
Утро началось приятней, чем закончился вечер. Проснуться в объятиях любимого – что может быть лучшим началом дня? Во сне Ральф притянул меня к себе поближе и уткнулся носом в затылок. Когда я осторожно развернулась лицом к нему, то увидела, что он крепко спит, а значит, ничто не мешало мне спокойно им любоваться.
Нет, мой муж не был красавцем, но мне нравилось смотреть на его уже привычные черты: густые ровные брови, пушистые ресницы, прикрывавшие сейчас тени под глазами, нос с небольшой горбинкой, ясно очерченные скулы и твёрдый волевой подбородок.
Невольно моя рука потянулась обрисовать их. Щетина, лёгкой тенью лежавшая на лице, смешно покалывала пальцы. По дрожанью ресниц я поняла, что он проснулся, но продолжал лежать не шевелясь, притворяясь спящим.
Не знаю – он не хотел вспугнуть меня или надеялся таким способом дать понять, что не настроен на любовные ласки? Решила проверить. Провела пальцем по его губам, обвела чёткий рисунок рта, и, вновь не добившись никакой реакции, сама нежно поцеловала.
Хотела отстраниться, но сильные руки мужа подтянули поближе, прижали крепче, и уже Ральф поцеловал меня. В общем, утро началось правильно. О вчерашней меланхолии мы уже не вспоминали. Но и до конца не забыли.
Потому когда за завтраком Авет вдруг получил вестник и, прочитав его, вопросительно посмотрел на Ральфа, я насторожилась.
– Что там? – спросил муж, тоже заметивший этот взгляд.
Рыжий рыцарь пожевал губами, а потом всё же решился:
– Помнишь вчерашнего купца? Ребята пишут, что он отказывается возвращаться и разбил шатёр на берегу у моста. Говорит, что хочет тебя увидеть и готов заплатить привезёнными из Новых земель редкостями.
Муж явственно потемнел лицом:
– Разве ему не сказали, что я больше никого не лечу?
– Сказали. Но он говорит, что его устроит, если граф Лартис хотя бы его посмотрит.
Ральф с силой сжал столовый нож. Я успокаивающе положила руку на его сжавшийся кулак.
– Может, стоит пропустить его сюда, чтобы ты лично поговорил с ним?
– О чём? – резко спросил Ральф.
– Хотя бы сам подтвердишь, что больше никого не лечишь, чтобы он зря не терял время у моста. Не питал ненужных надежд.
Ральф продолжал хмуро молчать, и я рискнула применить “женские штучки”, в которых когда-то меня наставляли подруги. Сделала умоляющие глазки и призналась: