Это он серьезно сейчас так думает? Что я просто отойду и дам им продолжить? Да я ночами не спала, переживая за Игоря, пока он в больнице лежал.
Да и я Железновым то только из-за брата!
- Не лезь в воспитание моего брата. Я сама разберусь, что делать с Игорем, - встаю и тычу пальцем в грудь Богдана. Он от своего брата избавиться хотел, а я жизнь отдам за своего.
- Он так может вырасти слюнтяем, который даже защитить себя не сможет перед пацанами, - ровным тоном отвечает, снимая свою перчатку для битья.
- Я не хочу, чтобы он слонялся по улицам, как беспризорник.
- Даже я убегал за город, ты не сможешь вечно с ним носиться.
- Сама разберусь.
Никогда не позволю Игорю убегать из дома. Мы из другой семьи, не избалованы деньгами, властью и вседозволенностью.
И я не позволю испортить ребенка таким образом!
Глава 51
Богдан
Даже мои финансовые прогнозы терпят крах. Неожиданно, но я готов держать удар. У них ничего нет на меня, поэтому я просто жду, пока откроются двери и меня выпустят на свободу.
Я доверяю Ренату и Андрею, они смогут вызволить меня из этого дерьма.
Я знаю, что говорю, иначе я бы не построил такую финансовую пирамиду, которой владею.
Три дня назад меня упекли за решетку, и до сих пор не выдали никакой нужной информации.
В чем меня обвиняют?
Да хрен знает.
Сначала решили пришить мне статью той журналистки, но поняв, что на меня ничего нет, да и дело срок давности имеет, начали втирать мне про фирму.
Пытаются найти улики в моей империи, перелопачивая все документы в конторе.
Секретарша уже раз десять звонила и у меня отобрали телефон.
Суки!
Старые шрамы снова вырываются наружу, кровоточат и мешают думать трезво.
Я тосковал по ней, дико проклинал за то, что пользовалась и не любила, потом много пил и ничего не хотел в этой жизни.
Ненавидел каждого, кто пытался помочь, а потом и себя.
Тогда я не хотел знать правду и предпочитал топить горе в бутылке.
Потом искал похожих и использовал. Страшно использовал, не думая о чувствах тех девушек. Не знаю, что с ними потом было, но у некоторых в глазах я видел боль и отчаяние.
Камила стала последней моей жертвой, которую я не могу отпустить. Что-то в ней есть того, что держит меня невидимой силой. И даже сейчас, когда все открылось и мне предъявляют за смерть, я верю себя, а не Ками за случившееся.
Я прощаю ей эту ошибку. Сам виноват, довел девочку.
Я от всех отбился и сейчас слушаю, как мне пытаются рассказать про какой-то там вшивый участок, который стоит копейки по моим меркам. Нашли до чего докопаться.
Перед глазами ярость от обвинений без улик.